Александр Лихолетов – В погоне за дивноглазыми (страница 6)
На воде опять появились круги. Девушка утёрла слёзы и начала подниматься. Внезапно Келлерн, всё ещё сидевший рядом, ощутил её прикосновение. Должно быть, вставая, она ненароком задела незримого слушателя. Тепло её ладони, нежное прикосновение её пальцев буквально пригвоздили его к месту. Она почувствовала неладное, отдёрнула руку и испуганно осмотрелась.
Впрочем, Келлерна рядом уже не было. Он растворился в воздухе. Лишь лёгкий ветерок прикоснулся к её волосам – и тоже стих. Она пожала плечами и направилась прочь.
Тнал был болен. Бессмертные не болеют, но любовь – это особая болезнь. Келлерн не знал, куда от неё деться. Он скрывался от неё в густой листве и высокой траве, он таился в глубинах рек и озёр, но всюду она настигала его. Он не мог от неё ускользнуть. Есть вещи, которые не способны превозмочь даже бессмертные. Одной из них была любовь.
Целый день тнал не находил себе места и лишь под вечер, оказавшись в чаще леса, забылся тяжёлым беспокойным сном. Ему опять снилась она. Он внезапно понял, что уже не может без неё. Долг, закон, даже бессмертие – всё рассыпалось пеплом. Она стала смыслом его существования. Сквозь сон он дал себе клятву непременно встретиться с ней опять.
Проснулся Келлерн от странного ощущения. Сначала он даже не понял, что это. Сон был тягучим и никак не хотел отпускать его. Помотав головой, он наконец осознал, что произошло. Она опять была здесь. Тнал не знал, проспал ли он три дня, или же она вернулась скорее, чем в прошлый раз. Откровенно говоря, ему было всё равно. Не медля ни секунды, он пошёл на зов.
Незримый и бесшумный, он стоял у неё за спиной, не решаясь заговорить. Она опять сидела у реки. Сидела и молчала, вглядываясь в синь. Подобно зеркалу вода отражала её сапфировые глаза. Молчание обращало мгновения в вечность. Тнал уже начал опасаться, что она уйдёт, но все его опасения развеялись, когда она запела:
С этими словами она поднялась и направилась к реке. Келлерна пронзило осознание того, что она собирается сделать. Одним прыжком он нагнал её и заключил в объятия. Она не сопротивлялась. Напротив, она ответила ему. Их губы встретились, и они слились в поцелуе. Келлерн ощутил бесконечную свободу. Больше разлука не тяготила его. Всё встало на свои места. Теперь он понимал, что любовь – это не только болезнь. Это нечто большее. Непередаваемое счастье овладело им. Он увлёк её за собой.
Они летели сквозь лес. Ни единого слова не было сказано, ведь время слов прошло. Наступило новое, чудное время любви. Оказавшись в чаще, где так долго страдал тнал, они наконец остановились. Ничто больше не волновало их. Лозы сплетались вокруг них, образуя дивный чертог. Келлерн не видел ничего, кроме бездонных сапфировых глаз.
Наступил рассвет. Они лежали на траве и смотрели в бездонное небо. Впервые наступало время нарушить молчание, но Келлерн не решался прервать чудесный миг. Он был счастлив, как никогда.
– Кто ты? – прошептала она.
– Я тнал, – мягко ответил он, – моё имя Келлерн.
– Моё имя Беатрис.
Келлерн вслушивался в звук её голоса. Никогда прежде он не слышал человеческих имён, но сейчас её имя казалось ему прекраснейшим из всех.
– Беатрис, о чём были твои песни?
Девушка улыбнулась. В её улыбке была некая необъяснимая грусть.
– Недавно я потеряла человека, которого очень любила.
Тнал взглянул в печальные глаза девушки. До недавнего времени он не знал, что такое грусть, но теперь он мог понять её. Он знал, что эту боль невозможно заглушить ничем, даже время, великая вечность, принадлежавшая бессмертным, была бессильна. Он понимал её, но не знал, как её утешить. Этого он ещё не умел.
– Мне жаль, – прошептал он.
– Спасибо, – она опять улыбнулась, – это важно для меня.
– Беатрис, скажи, зачем ты пришла сюда впервые?
– Чтобы ты увидел меня.
Келлерн непонимающе посмотрел на неё.
– Чтобы я увидел тебя?
– Ты ведь любишь меня?
– Да. – Келлерн посмотрел в небо. – Прежде я не знал, что такое любить. Но когда ощутил это, я понял…
– Ты понял, что готов умереть за любовь.
– Да. – Келлерн поражённо уставился на неё.
– Знаешь, – Беатрис улыбнулась, – мой любимый говорил: есть много вещей, ради которых стоит жить, но всего две, ради которых стоит умереть. Одна из них – любовь…
Было что-то странное в её улыбке. Синие глаза напоминали сталь. В них появился странный блеск. Келлерн никогда прежде не замечал этого. Сейчас странная тревога закралась в его сердце.
– А вторая? – настороженно спросил тнал.
Ответом ему послужило прикосновение холодного клинка. Он был слишком опьянён любовью, чтобы заметить его в складках синего платья. Всё, что он мог теперь, – это смотреть, как кровь струится из его распоротой груди. Глаза Беатрис стали совершенно безумными.
– Вторая – месть, – прошептала она, – так всегда говорил мой любимый. Его звали Джозеф.
Келлерн ничего не ответил. Он смотрел сквозь неё. Сейчас он не был бессмертным. Он нарушил все законы, он забыл о долге, и настало время платить. Лес беспомощно шелестел листвой, не в силах помочь умирающему тналу. Впрочем, он и не хотел ничьей помощи. Он ощущал боль, но совсем не телесную. Его сердце умирало. Любовь стала смыслом его жизни, и, когда она обратилась прахом, он понял, что смысла жить больше нет.
Он перевернулся на спину и уставился в далёкое синее небо, холодное, как сталь её глаз. Он не видел, как она ушла. Он хотел запомнить её своей любовью, а не убийцей. Перед самой смертью он улыбнулся. Он видел фигуру в чёрном. Это смерть пришла забрать бессмертного в свой чертог.
Склонившись над ним, она положила холодную ладонь ему на лоб и прошептала: