Порою жизнь странная штука,
Но как ни пришлось бы нам жить,
Страшнее всего – это руки
В средине борьбы опустить;
Страшнее стоять, не сражаясь
И как дрессированный пёс,
Стоит что у ног, пресмыкаясь,
И лапки покорно вознёс;
Ведь должен быть жёстким и гибким,
Уметь за себя постоять,
Признать все достойно ошибки,
В лицо всех врагов своих знать.
Росток в бетоне непокорный;
Пред бурей может устоять
Лишь тот, кто помнит свои корни
И не боится проиграть.
Страшнее смерти может быть только бессмертие
Если из колоса рваться на волю,
Рухнуть на землю тяжёлым зерном,
В яму упасть на распаханном поле,
Где в чернозёме как ночью темно;
Если за призрачным лучиком света
Биться наружу, и корни пускать,
И из земли, что светилом согрета,
Вырваться с силой пшеницы ростка;
Если косою быть срезанным острой;
Если порвался твой стебель, как нить,
И человек исполинского роста,
Как пред иконой, колени склонил…
А я ведь даже не пацифист
Приказ висит над нами,
Что генералом дан.
Не поскуплюсь словами,
Ведь это всё обман.
Надев с улыбкой маски,
Они нам громко врут;
В глаза нам скажут сказки,
А за спиною – кнут.
Они в войну играют,
Фигуры мы для них,
И люди умирают,
Но шлют они других.
Мы все для них как пешки,
Пойдём все на убой;
На лицах их усмешки,
А мы уходим в бой.
Зачем за них воюем,
Кто может мне сказать?
Ведь мы за них рискуем,
А им на нас плевать.
Они ещё не знают,
Что фронт дойдёт до них,
И фишки выставляют
На игроков других.
И пусть пока играют
Слепые мастера,
Они ещё не знают,
Что не для них игра.
Сила знания
Я силой вечности великой сотворён,
Я не таков, как те безликие создания;
Великой силой я судьбою наделён,
И сила та есть мира осознание,
И, крест неся великий, не сломлюсь,
Бессмертья меня тяжесть не сломает. 
