Александр Левинтов – Поэтический дневник (2016—2021). Восьмое десятилетие (страница 28)
сборы в больницу
я укладываю вещи:
полотенце, щётка, паста,
и ещё – немного хлеба,
говорит мне голос вещий:
«всё-таки – почти на небо,
всё-таки – наверно, баста»,
и тетрадку для стихов,
кажется, совсем готов,
что ещё? – почти не надо
из того, что люди ценят,
мне бы взять с собой прохлады,
никаких не надо денег,
никаких воспоминаний,
сожалений и догадок,
оставляю хлам исканий,
суету, долги, досаду
а ещё я оставляю
остающимся надежду,
и мечты – да хоть бы стаю! —
пищу сладкую невеждам…
всё, что глохнет и немеет,
что само собой даётся,
и любовь – она нужнее,
тем, кто дома остаётся
старый театр
афиша – декорация театра,
за нею прячутся постыдные дела,
Введенский холм – отнюдь не холм Монмартра:
история исподним подвела
потёртый и мягкий плюш,
чуть тронутый грустью и пылью,
теперь тут такая глушь,
поросшая прошлым и былью,
погасшие звёзды давно
твоей опустевшей сцены,
и знать никому не дано,
какие тут были измены
интриги, притворные страсти,
как рушились планы, мечты,
и надвигались напасти
придуманной ах! -наготы
и зрители где-нибудь спят
в укромных могилах и урнах,
за старой игрой не следят
и не реагируют бурно:
не слышно ни свиста, ни «бис!»,
на люстре висит паутина,
и время, идущее вниз,
без грима, совсем не картинно
ты спишь, безмятежен и глух,
в своих коридорах и нишах,
твой светоч навеки потух,
и голос твой больше не слышен
афиша – декорация театра,
за нею прячутся постыдные дела,
Введенский холм – отнюдь не холм Монмартра:
история исподним подвела
афиша сорвана…
ОКТЯБРЬ
воспоминание о Венеции
город, в котором нельзя молчать,
мир колышется, шепчется, мнится,
с губ и с сердца слетает печать,
и ты различаешь под плесенью лица 
