быть бездомною собакой
и тихонько, горько выть
за окном ветра гуляют,
за окном – дела и быт,
я спокойно пропиваю
век, что богом мне отлит
ИЗ «ИЛЛИРИИ»
сиеста
синяя сиеста,
голубые дали,
голубое место,
жёлтые сандали
тихо, как у Бога,
горы голубые,
отдохни немного,
присно и отныне
шелестящей гальке
вторит ветер в ветках,
я сегодня сталкер,
опытный, но ветхий
не дрожат секунды
старых циферблатов,
день ещё не Судный,
тихий, робкий, складный
радости, печали —
всё пройдёт, наверно,
жить мы все устали,
я сижу в таверне
дубровник
море, насыпь, острова,
катера да парусы,
жизнь, конечно, не нова,
когда слабы градусы
пляжи, скалы, рыбаки,
куны, евро, доллары —
если есть, то до ноги
кто какого колора
небо, волны, облака —
загорай хоть до черна,
жизнь удачлива, пока
нищетой не порчена
девочка-людоед
её зовут, наверно, Катастрофа,
ей лет двенадцать – всё уже при ней,
она измерила меня не очень строго
из-под насупленных изогнутых бровей…
соседей нет давно – их, очевидно, съели,
жилище велико из-за жердей,
она гуманна – так родители велели:
любить со всей серьёзностью людей…
она – ребёнок, шаловлива в меру,
пуглива, но порой, и весела,
мне интересно: она знает веру?
зачем судьба ей красоту дала?
в разных ритмах Плавница-Вилково
по тихим каналам
течёт моя память,
опять время встало,
и вечность как пламя,
и снова живое —
до сказки, до чуда,
в великом покое
мечты ниоткуда…
расплескались отраженья
разморило ивы полднем, 
