Александр Левинтов – 4 | Последнее (страница 26)

Где не посеяно ни грамма. Россия спит век напролет; Из недопитого стакана Никто Россию не поймет — Ни царь, ни Бог и ни охрана… И имя наше отомрет!

Переезд в Марину

Вот умер и январь, мимоза покрылась лепрою измен. Цветов метаморфозы — обман безудержный и тлен. Сиреневый туман цветущей сливы Ни иудея, ни эллина, ни врагов, и тонут старые пучины океана в дождях – он выше берегов от серой плесени тумана Я, черепки и бебехи собрав, вон с пепелища на чужое, еще горячее, пустое, не ожидая более Добра. Все та ж любовь и та же вечность, непонимания кордон, все та же в мире человечность: голодных каннибалов сон. Я честно болью расписался в последних рифмах и строках.

Слюдянский чай

Друзья, давайте, выпьем чаю. Я приглашаю вас на пир. Заварим в кружках молочая. дунайской липы и аир Щепотку лиственничной хвои, Багульник и малины лист, шалфей, две мяты, белый донник, чабрец байкальский и анис Прекрасен мир пустой природы, но гармоничность придает След человека иль народа, заполуночных искр полет. Мы соберем крупицы края И цвет, которым красен мир. Друзья, давайте выпьем чаю Я приглашаю вас на пир.

Меж гласностями

Молчите! – Молчу (потому что так надо, потому что – повсюду враги (за слово – дыба, за молчанье – награда) (и рыпаться – не моги Молчи как рыба) — Говорящего гада Уговорят каблуки. («Миленький, я так рада, Что отменили Евангелие от Луки там столько страстей, а где же отрада?») – «Еще, что ль, налей!» (… под грохот парада Я тачку молчанья по сроку качу). Барачного города-сада не видно в полярном сиянии) «Молчи, брат» – «Молчу». «Молчи, блядь» – Молчу».