Александр Левинтов – 4 | Последнее (страница 22)

все те же уловки знакомства в российском обряде дорожном – любви с небольшим вероломством. Мы будем полночи кутить, полночи рассказывать сказки и строить то планы, то глазки, расчеты вести до утра, как лучше и легче блудить и шпоры в бока: «брат, пора!» Вы помните эту игру? «я счастлива в браке» – «я тоже» – «мой муж с этой стервой!» – «О, Боже!» – «а как танцевать па-де-грас?» – «давайте, я буду гуру!» — «бланковый король – это „пас“?» «Оно тебе надо, скажи?» Как зря, что мы вместе легли и так незаметно текли те слезы, когда я вошел, и острые чувства-ножи кричали: «где фрак? где камзол?» Она по коленям текла, теряя надежду в детей, ссылаясь на всех матерей и их посылая «туда». Спокойный рассвет из стекла шепнул: «а теперь – на Судак» Он словно ноябрьский лист готов был сорваться в полет. Устал мой поникший пилот от этих ненужных невзгод: ведь он не ишак, а артист, ему даже рот впроворот. Они, что сидят по домам, читают «МК» и «Еще», жену награждают лещом. Их заняты руки в ночи собой. Их унылый роман затерт, что твои калачи.

Ялта

виноградник вязью на фарси исписал неровности на склоне с круч срываются рассветы и дожди и стоят куэсты как в дозоре Ялта город чисто мусульманский оскверненный христианским пьянством одноженством щами по-уральски СНИПами и прочим урбанизмом по крутой почти отвесной стенке к дому движется усталый и последний управляемый далекими мирами алканавт-булдыга-луноход не блестит исламом полумесяц с минарета тенора не слышно да и нет здесь больше минарета нет сераля евнухов гаремов понапрасну расточают лавры знойный запах пряного кебаба горечь миндаля синильным ядом не мешается с истомой хны и басмы гордого гяура-генуэзца грека хитрого хитрее караима отдаленного потомка готтов или из хазар кого – не встретишь здесь живут теперь простые люди