Александр Левенбук – Еврейские анекдоты навсегда (страница 66)

— У нас при археологических раскопках нашли медный провод, — говорит грек. —

Это доказывает, что у нас уже в доисторические времена был телеграф!

— Ну и что? — спокойно отвечает еврей. — У нас перелопатили все окрестности Иерусалима и Яффы и нигде не нашли ни одного кусочка провода. Значит, у нас уже тогда был беспроводный телеграф!

Маленького Моню спрашивают:

— Кем ты будешь, когда вырастешь?

— Генералом.

— Молодец. Но тебя же на войне могут убить!

- Кто?

— Неприятель.

— Тогда я буду неприятелем.

— Янкеле, вымой шею, сегодня должна приехать тетя.

— А если тетя не приедет, я буду, как дурак, ходить с мытой шеей?

Абраша сидит в кресле у стоматолога.

— Так, любезнейший, широко откройте рот! Шире, шире, еще шире!

— Доктор, я не понимаю: вы хотите посмотреть или туда войти?

— Фима, как дела?

— Отлично! Заработал на замше двести процентов, купил дом в Крыму, жена с детьми сейчас во Франции отдыхает, я сам только что из Турции вернулся. Кстати, нельзя у тебя перехватить пару тысяч, а то я слегка поиздержался?

— Знаешь что, поцелуй меня в плечо!

— Почему в плечо?

— Но ты же тоже издалека начал!

Циля говорит Моне:

— Мне приснился сон, будто я родила черного ребенка. Лежит он в колыбели и курит трубку.

Пришло время Циле рожать. Моня с улицы кричит в окно роддома:

— Родила?

— Родила.

— Черный?

— Черный.

— Трубку курит?

— Нет, не курит.

— Уф... слава Богу?

По дорожке идет раввин, беседуя с евреем. Вдруг с деревенского двора с бешеным лаем выскакивает собака. Раввин, задрав полы лапсердака, пускается наутек.

— Ребе, — кричит ему еврей, — почему вы бежите? Ведь в Талмуде сказано, что собака не тронет ученого человека.

— Это правда, — говорит ребе. — Но я не уверен, что эта собака читала Талмуд.

В восхождении на Эверест участвовали русские, американцы, французы, израильтяне. После восхождения все разъехались по домам. Ночью в Москве раздается междугородный звонок. На проводе Тель-Авив.

— Простите, — спрашивает женский голос. — Это Степан Петрович?

-Да.

— Это вы моего Борю вытащили из пропасти?

— Да, я.

— А где же его вязаная шапочка?

Учитель спрашивает:

— Петухов, назови мне двузначное число.

— Двадцать семь.

— А если переставить цифры, что получится?

— Я не знаю.

— Садись, бестолочь! Ивашкин, назови двузначное число.

— Сорок пять.

— А если переставить цифры?

— Я не знаю.

— И ты садись! Гуревич, назови двузначное число.

— Тридцать три! А теперь можете начинать свои антисемитские штучки.

В поезде едут два еврея-коммивояжера, и каждый скрывает от другого маршрут своей поездки. Все-таки конкуренты! Наконец, один спрашивает:

— Хаим, куда же ты все-таки едешь?

— Я? В Бердичев.

— Хаим, ты мне сказал, что ты едешь в Бердичев, чтоб я не подумал, что ты едешь в Бердичев. Но ты таки действительно едешь в Бердичев. Что же ты меня обманываешь?

— Доктор, вы просили меня показать вам язык, я его высунула и держу так уже десять минут, а вы на него даже не посмотрели.

— О, извините, мадам Гольдман, я просто хотел написать рецепт в спокойной обстановке.

Встречаются двое. Один говорит:

— Что-то я давно не вижу Бориса Рувимовича?

— Хватились. Он уже год как в Париже.

— В Париже? А как это далеко от Жмеринки?

— Я думаю, тысяч пять километров, не меньше.

— Надо же, вроде умный еврей, а забрался в такую глушь.

Еврейка приходит к доктору.

— Доктор, я вас прошу: обследуйте моего мужа.

— А что с ним?