Александр Лекомцев – Наследник крановщика (страница 8)

А ведь Цепина даже нельзя было сделать стрелочником, то есть крайним и виноватым во многих бедах и проблемах страны. Почему? Да по той простой причине, что он, как бы, занимается нереальным промыслом. Попросту, жалок и смешон… Если не сумасшедший, то, наверняка, великий фантазёр со своими замутками и закидонами. Так думал «наследник крановщика» Розов. Правда, многого не знал и даже не мог себе представить.

Неадекватный гражданин Цепин ещё в давних беседах с Анатолием утверждал, что действует по указанию той цивилизации, которая очищает для себя земное пространство, уничтожая на Земле людей и животных. Их «никчемная» раздражает гуманоидов, которые называю себя властителями Солнечной системы. Если бы Григорий Матвеевич имел возможность отказаться от миссии Верховного Истребителя, то этим занимался бы другой смертный. Замена бы нашлась.

Причём, стоящие над нами не стали бы спрашивать, желает ли этот человек становиться, в принципе, Полпредом зла. Выбора у крановщика Цепина не имелось. Да ведь он понимал, что между понятиями «добро» и «зло» иногда можно поставить знак равенства. Отличить одно от другого бывает сложно.

Цепина, многие «доброжелатели» пытались спрятать в местный «дурдом». Но стараниями и могучей волей его великих покровителей Григория Матвеевича, хоть иные и считали психически не совсем нормальным, но, всё же, не помещали Царя Успения, Великого Эвтаназитёра, в психоневрологическую больницу.

Кроме того, он имел, хоть и не очень шикарную работу (с высшим-то техническим образованием), но считался неплохим машинистом башенного крана. Большинство пришло к мнению, что Цепин – не только великий фантазёр от ничего неделания и скуки, но и прекрасный юморист из… народа.

В отличие от Цепина, считающего себя чёрт знает кем, не был законченным фантазёром. Наверное, с юных лет сама жизнь заставила его быть реалистом. Не до сказок, как говорится. Детство его было обычным – ни голодным, ни сытым.

Отец, капитан полиции, отдавший свою энергию, ум, силу и здоровье патрульно-постовой службе, давным-давно, почти десять лет, уже лежал в могиле. Погиб от руки бандита. Обитал Анатолий в одной квартире с матерью, пенсионеркой, бывшей учительницей. Небольшая двухкомнатная квартира старой планировки. Он умел сочувствовать людям, любить их и ненавидеть тех, кто жил за счёт других, изощрённо издеваясь над своими ближними и дальними… Второе качество характера передалось ему именно от отца, вообще-то, спокойного и миролюбивого человека.

Служба в полиции (или в милиции) откладывает на каждого свой отпечаток. Одни становятся на столько обозлёнными, что видят в мухе слона, чуть ли каждого считают потенциальным преступником… а то и – явным. Нет. Конечно, его отец таковым был только наполовину. Или Анатолию хотелось, что бы это было именно так, а не иначе.

После завершения учёбы на юридическом факультете в местном университете Анатолия сразу же взяли на службу в уголовный розыск на оперативную работу в одно их окружных отделений полиции. Не обошлось, разумеется, без протекции отца. Но тут ведь определённый «блат» понадобился не для определения претендента на раздел «всенародных богатств», а для устройства Анатолия на нелёгкую и очень ответственную службу, где трудно не зачерстветь и остаться… человеком. Не так просто это сделать.

Возможностей попасть в адвокатуру или даже в любую из прокуратур не имелось, ибо, хоть и его отец был на хорошем счету в городе, но врагов… влиятельных Пётр Максимович нажил превеликое множество.

Анатолий никогда не опирался на авторитет и заслуги отца, и за это его уважали. Но так получилось, что недолго он проработал в уголовном розыске. Судьба – индейка. Правда, на подобный случай имеется весьма спорное утверждение, что «всё, что ни делается – делается к лучшему».

Почти случайно в коридоре здания окружной прокуратуры и следственного комитета Жуканов встретился с Розовым.

– Привет, Шерлок Холмс! – наигранно задорно сказал Жуканов. – Он тоже, кажется, был частным детективом?

– Так оно и происходило, Игорь. Здравствуй! Ты точно выразился и попал пальцем в небо. Я, понятно, частный детектив и тружусь в детективном агентстве, которое и создал своим трудом. А на счёт Холмса, это комплемент или шутка?

– Без истерик, Толя. Пошутить же можно. Хотя, впрочем, на юрфаке комиком и хохмачом считали тебя. Тебе и зубоскалить. Правда, сейчас ты изменился. Стал серьёзным. Понимаю, жареный петух в задницу клюнул.

– Но пока шутишь ты. Для чего ты старуху Лапову каждый день допрашиваешь? Может быть, жениться на ней хочешь? Или надеешься, что ей надоест эта канитель, и она сознается во всех нераскрытых преступлениях за последние двадцать лет? Ты серьёзно думаешь, что Арефина убила она? Ты не учёл, что бабка совсем не похожа на лихого кавалериста. Или криминалистам не веришь?

– Знаю, Толя, что она здесь не причём. Припугнуть бабушку желаю, чтобы на будущее уважала закон.

– Не темни, Игорь. Сто долларов, которые ты у неё вытянул угрозами и шантажом, я Лаповой вернул из собственных сбережений; объяснил, что ты пошутил. Понял? Деньги отдашь мне. Можно в валюте, можно в рублях… И без фокусов! Я-то тебя знаю. Ты мелочен, батюшка, и хитёр бобёр. Постараешься дело так поставить, что это я у тебя, вроде, взятку вымогаю.

Жуканов озлобился и одновременно обиделся:

– Врёт старуха, понял! Врёт!

– Хорошо. Но мне ничего не остаётся делать… Обо всём случившимся я сейчас доложу твоему начальству. Прежде всего, скажу о том, что злая, беспощадная и жестокая уборщица Лапова оклеветала святого следователя из окружной прокуратуры Игоря Васильевича Жуканова.

– Ты не играй со мной, Толя! Уловил? – злобно сказал Жуканов, тут же извлекая из портмоне десять «зелёненьких», каждая по десять долларов. Протянул их Розову. – На, забери! Тут всё по-честному.

– Вот и славно. Кстати, я, возможно, скоро выйду на орудие убийства, эту самую саблю. По моим убеждениям, именно ей и был зарублен Арефин.

– Где это орудие?!

– Пока точно не знаю. Её один студент, как будто, нашёл и сдал в краеведческий музей за небольшую плату. Обычная казацкая сабля, девятнадцатое столетие. Вероятно, убийца нашёл её, если не в ножнах, то в промасленной тряпке, в какой-нибудь пропитанной жиром ветоши, или она находилась в таком месте, где не было ни влаги, ни земли… К примеру, между кирпичной кладкой… в полом пространстве.

– А почему я об этом ничего не знаю? – возмутился Жуканов. – Я должен был знать!

– Ты об этом себя спроси, Игорёша. А со студентами я уже переговорил. Симпатичные парень и девушка. Бродили ночью по старым зданиям, которые иногда сейчас сносят, и в печной трубе обнаружили саблю.

– В трубе?

– Да, в дымоходной трубе. Она была наполовину развалена. Сам удивляюсь тому, как туда попала сабля. Видно, раньше она находилась в более надёжном месте. Я убеждён, что студенты к убийству никакого отношения не имеют?

– Не имеют?! Ты в уме? Я настоятельно требую, чтобы ты дал мне их координаты. Где их найти?

– Какой ты требовательный парнишка! Хорошо. Найдёшь их на втором этаже общежития технологического университета. И веди с ними беседу корректно. Без фокусов.

– Тут уж, извини, – злорадно прошептал Жуканов, – тут уж, как получится.

– Получится. У меня с ними налажен контакт. А что нового у тебя?

– Ничего. Побывал в бригаде, точнее, на участке, где мастерил Арефин. Все мужики от показания отказываются, но, всё равно, собутыльников покойного Петра Фомича найдём.

Демонстрируя перед Розовым свой проницательный ум, Жуканов начал давать короткие характеристики тем, с кем вёл беседу.

Довелось ему и потолковать с крановщиком Цепиным. Конечно же, этот сумасшедший не может быть убийцей мастера. Его там знают, как предсказателя локальных войн, мировых политических переворотов, страшных природных катаклизмов, аварий, крупных террористических актов…

Следователя Жуканова, правда, удивило то, что Царь Успения в своих предсказаниях почти никогда не ошибался. Что ж, Жуканов и не отрицал, что Цепин обладает некоторыми задатками провидца, предсказателя, оракула, в конце концов. Но это к делу не относится. В целом, этот мужик с не совсем нормальной психикой, но, как ни странно, изоляции и стационарному лечению не подлежит. Мыслит он нормально, с юмором. Не поймёшь, где он шутит, а где пытается говорить правду.

Видно было Анатолию, что сейчас, во время разговора с ним молодой и заносчивый лейтенант себе очень и очень нравится.

– Убийца – студент, – сделал вывод Жуканов. – Кстати, орудие убийства должно быть предъявлено лично мне. По-возможности, в кратчайшие сроки! Это срочно! Понял?

На это требование Розов никак не среагировал. Промолчал.

Троллейбус доставил Розова на нужную остановку, и через пять минут, пройдя немного по улочкам старого центра нового микрорайона, он оказался в квартире Цепина. Тот принял Анатолия радушно, поставил на стол горячий чай и вазочку с конфетами. Хозяин был в полосатом халате, в тапочках на босу ногу.

Обстановка в жилище старого холостяка была боле чем скромной. Стол, старый телевизор, видавшие виды два кресла, столько же стульев, полупустой книжный шкаф… Никаких изысков, но в квартире чисто и довольно уютно.

Анатолий не стал отказываться от чая с конфетами, кстати, и с печеньем, понимая, что разговор со старым болтуном и фантазёром может быть очень долгим. Поэтому Розов очень деликатно, пододвинув к себе кружку с горячим чаем, предупредил Лепина, что желательно вести беседу по делу – не отвлекаться пока на разговоры, к примеру, о хобби и увлечениях. Хотя, впрочем, и это может сослужить свою службу.