Александр Лаврентьев – Неформал (страница 49)

А когда мы к шару подбежали, я увидел, что там сбоку лаз есть, который внутрь идет. В этот момент у нас за спинами уже просто ревело. У шара Иван Маришку вперед пропустил, потом меня внутрь подтолкнул, сам рюкзаки скинул, внутрь шара сиганул, потом снова обратно выглянул и в последний момент рюкзаки внутрь затащил.

И тут снаружи как завоет! Маришка на землю упала и руками уши зажимает. Я и сам чуть было так же не сделал. А потом чувствую, Иван меня трясет, я на него посмотрел, а он уже фонарик налобный зажег, на винтовку показывает да в сторону лаза тычет. Потом ко мне наклонился и орет мне прямо в ухо:

— Держи вход под прицелом!

А я понять не могу, куда стрелять, зачем стрелять, и, главное, в кого? А потом я тоже фонарь включил, у лаза этого присел, автомат наизготовку взял. И стоило мне наружу посмотреть, как сразу же я понял, что это за тучи были. Это были тысячи летающих ящеров!

А Иван говорит:

— Это кандары!

Странное дело, он от меня далеко стоит и говорит негромко, а я все слышу.

Значит, он уже встречался с этими кандарами. Ну что ж, раз он живой, может, и мы выживем? Оглянулся я на Ивана, а он вверх смотрит, там, на самой верхушке этого шара, дырка. Но вроде бы для кандаров маловата. Один из ящеров на край дырки сел, внутрь заглянул, завизжал так пронзительно, крылья растопырил, Иван в него выстрелил, и ящер исчез сразу же. А Иван уже ко мне на помощь переместился да по пути Маришку на ноги поднял, крикнул, чтобы доски для костра собирала, у нас под ногами досок полно было.

А сам шар, наверное, метров двадцать в диаметре, и не шар это вовсе, а сфера снизу по полу срезанная. А до отверстия наверху метров пятнадцать. Пол земляной, неровный и мусору тут полно.

А кандары снаружи вихрем вокруг шара так и вьются. Тут я ахнул:

— А где же Жулька-то? Пропала собака!

Ну, по правде сказать, я не сильно расстроился. Я уже понял, что Жулька хитрющее животное и просто так себя съесть не даст. Наверняка залегла где-то в безопасном месте.

Пока Маришка доски таскала в одну кучу, Иван несколько слишком любопытных ящеров, которые внутрь забраться пытались, подстрелил. После этого они осторожнее стали. Но шум, тем не менее, не прекращался, и мне уже казаться стало, что они могут кружиться вокруг шара целую вечность.

В общем, попали мы в ловушку!

Снаружи нас караулила гигантская стая каких-то чертовых птеродактилей, а внутри было просторно, спокойно, и можно было бы сидеть тут целую вечность, если бы у нас были вода и продукты.

Иван по ходу дела рассказал, что это, оказывается, был знаменитый Дубнинский шар, и сюда раньше целое паломничество было. Типа, каждый пацан должен был хоть раз в жизни да побывать в этом шаре. Вон все стены надписями расписали! Через полчаса, когда стало окончательно ясно, что ящеры внутрь не лезут, Иван отправил меня костер разжечь, рюкзаки распаковать, коврики расстелить, чтобы можно было у костра сидеть и спать, и ревизию припасов провести.

А у меня от усталости руки трясутся, кое-как я костер разжег. Маришка мне помогла коврики да спальники распаковать, а потом мы стали всю воду и еду в одну кучу складывать. Получилось негусто: поллитра минералки, фляжка со святой водой — там, наверное, грамм двести всего было, в другой фляжке армейского напитка на донышке, и еще небольшая полиэтиленовая бутылка у Ивана в рюкзаке оказалась. Итого литра полтора, не больше. Из еды: остатки поломанных галет в пакете, тушенка, порванный пакет с хлопьями — совсем никчемная вещь без воды, банка с ветчиной, которую я в провале нашел, два армейских брикета, две плитки шоколада и батончик.

А пить-то как хочется после бега! Все же во рту пересохло! Я подумал и решил, что обойдусь. Один только глоточек и сделал. А Маришке на глаз одну третью часть оставшейся минералки в кружку налил и батончик ей отнес. И говорю:

— Шоколад и воду только женщинам и детям!

А звуки же по пространству внутри шара разносятся, и словно эхо вокруг. Жутко даже. Я думал, Маришка хоть улыбнется, а она смотрит на меня серьезно, батончик этот взяла, кружку, вижу я: руки у нее дрожат. А она и спрашивает:

— Шурыч, мы здесь насовсем останемся, да? — и голос у нее безнадежный такой.

А мне что ответить? У меня у самого сил не осталось. Но Иван хоть и был далеко, все услышал. Ну он и говорит со своего места:

— Помощь звать будем. Передохнем вот только немного.

И только сейчас я о нем подумал. Мне даже стыдно стало. Он же и бежал вместе с нами, и нас буквально на себе сюда притащил, а ведь у него поклажи вон сколько, он же тоже устал до изнеможения. Ну я остатки минералки ему отнес и плитку шоколада отдал.

А он от шоколада не отказался, половину сразу, наверное, откусил, остальное оставил, а воду всю выпил. Меня, правда, спросил:

— Сам-то пил?

Я говорю:

— Да, пил.

А он все это время с лаза глаз не спускает. Вот что значит — военная подготовка. А за лазом воздух прямо гудит от кандаров, они по листве крыльями чиркают, у молоденьких березок уже все верхушки пообломали. Как саранча!

А потом и говорит:

— Ты, Александр Васильевич, иди, отдохни десять минут, а потом меня сменишь, будем антенну наверх поднимать.

Я обратно к рюкзаку отошел, растянулся на коврике, фонарик выключил и в сон провалился. Я и не думал, что могу так быстро засыпа́ть, да еще когда кругом такое происходит, но видать, ко всему привыкаешь.

Не знаю, сколько я спал, мне кажется, не десять минут, потому что когда я проснулся, то Маришка с пистолетом у лаза сидела, а Иван некое подобие арбалета мастерил. Увидел, что я проснулся, и говорит:

— Ну ты спишь, как богатырь! Не добудиться! Давай вставай, будем антенну устанавливать!

Я глаза протер, поднялся, спрашиваю:

— А с чего ты решил, что здесь рация не ловит?

А он усмехнулся и говорит:

— Внизу не ловит. Знаешь, что это за шар? Нет? А я знаю, мы же тут пацанами бывали. Это диэлектрический кожух локатора. Защита от земных «шумов». Нет, ты реально никогда про шар ничего не слышал? Странно… А у нас многие сюда по нескольку раз приезжали, небылицы всякие про шар этот рассказывали. В общем, антенну от рации нам надо как-то наверх вытащить, иначе выбор невелик: либо тут сдохнуть, либо на корм кандарам пойти. Мне не хочется ни того, ни другого. Понял? Надо наверх забраться как-то.

Я подумал и спрашиваю:

— А шар бетонный?

— Нет, — отвечает, — он из стеклоткани, да вон сам сходи посмотри.

А там в нескольких местах и в самом деле видно, как он устроен: обшивка сверху, обшивка изнутри, а посередине соты такие пластиковые. Даже не понятно, как пластик шумы гасить может, но, видать, как-то гасит. Может, добавки в нем специальные? Я когда соты эти рассматривал, вдруг сообразил, что снаружи тихо стало.

— А где твари? — спрашиваю.

— Ждут, — говорит Иван, — снаружи, когда выйдем.

И Маришка ему вторит:

— Там они, там, соня, никуда они не делись. Сидят вокруг, нас караулят. Хорошо, сюда не лезут.

Я подошел к лазу, наружу посмотрел, и точно: ближайшая сосна усыпана этими тварями. Сидят, ждут. И кажется, что могут прождать вечность. Хотя им-то чего? Их много, они могут себе позволить перерыв на обед.

В общем, рассмотрел я, как шар сделан, и говорю:

— А что, высоко антенну надо поднять?

Иван в затылке почесал:

— Ну желательно повыше, хотя бы метров на десять.

— Значит, необязательно ее в отверстие наверху выставлять? — спрашиваю. − Так ведь? Можно просто зацепы ножом прорубить и по стенке подняться, а там дыру сделать небольшую, антенну в нее выставить.

Ну тут Иван себя в лоб ладонью ударил и воскликнул:

— Чего меня заклинило с этой дыркой наверху! Ты, Санек, просто гений! А стенка выдержит?

Ну я еще раз посмотрел на стекловолокно.

— Тебя, — говорю, — не выдержит, а меня должна.

Гений я или не гений, а инициатива наказуема исполнением. Иван по компасу сориентировался, с какой стороны шара антенну выставлять. Оказалось, недалеко от лаза, а потом мы к работе приступили. Сначала Иван мне помогал, потому что и ножик у него получше моего, и силы побольше. А потом, когда внизу зацепы готовы были, я его нож взял и наверх сам полез, и дальше зацепы рубить стал. Беда только в том, что края у зацепов острые получались, и сразу стало ясно, что высоко я не поднимусь, во всяком случае, по стенке с отрицательным наклоном точно не смогу продвигаться, руки изрежу.

Дело шло довольно быстро, но несколько раз мне пришлось спускаться вниз и отдыхать. Иван попытался меня подменить, но не тут то было. Оказалось, что в этом деле малый вес и небольшой рост только в плюс! Пластик его не выдерживал. Сначала трещать начал, а потом Иван едва не свалился, потому что в одном месте стеклоткань под его ботинком просто в стороны разъехалась. Пришлось его от работы отстранить.

Сложнее всего пришлось на верхотуре, где поверхность шара уже в «минус» пошла, и пришлось подъем остановить и отверстие в поверхности рубить начать. Во-первых, это оказалось не так уж и легко! Мне ведь не просто внутреннюю обшивку надо было прорезать, мне же еще соты эти надо ножом покромсать, а потом и внешнюю оболочку вскрыть! А во-вторых, кандары эти проклятые снаружи зашевелились, слышу: вокруг шара летают, любопытно им, видать, чего мы тут делаем? Лишь бы они антенну не утащили! Вот тогда нам, в самом деле, конец придет.