Александр Лашманов – Ищейка без прошлого. Голубая яма (страница 7)

– А если я откажусь? – спросил Ратмир

Волков вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка.

– Тогда ты останешься один. Со своей дырявой головой и с теми, кто уже, возможно, в твоём лесу. Я не буду тебе мешать. Но и помогать не стану. И когда тебя найдут с пулей в затылке у «Голубой ямы», я лишь разведу руками. Скажу: «Жаль. Сам виноват. Не послушался».

В его тоне не было угрозы. Была уверенность в том, что он описывает неизбежное будущее.

– Вы знаете, кто меня ищет? – вдруг спросил Ратмир, глядя ему прямо в глаза.

Волков замер. Его лицо на мгновение стало непроницаемой маской. Потом он медленно покачал головой.

– Не знаю. И знать не хочу. Моё дело – мой район. Всё, что за его пределами, меня не касается. Но если эта угроза придёт сюда, я её ликвидирую. Как проблему. Ты сейчас – потенциальная проблема, Дроздов. Я предлагаю тебе стать решением. Частью моего решения.

Ратмир посмотрел на карту. На те самые кнопки у «Голубой ямы» и у старых развалин «Объекта №17». На аккуратные пометки, сделанные красным маркером.

– Мне нужно подумать, – сказал он.

– Конечно, – Волков кивнул, как будто ожидал этого. – Думай. Но недолго. Предложение действует до конца недели. Потом… потом, боюсь, твои варианты закончатся. – Он сделал шаг к двери, давая понять, что аудиенция окончена. – Охранник проводит тебя.

На пороге Ратмир обернулся.

– А сержанта Ковалёва вы знали?

Волков, уже повернувшийся к окну, медленно обернулся. Его лицо ничего не выражало.

– Слышал. Дезертир. Пропал. Жаль пацана. Армия сейчас не та, что раньше. Дисциплина хромает.

Больше ничего. Ни тени смущения, ни вспышки гнева. Абсолютный контроль.

– Прощайте, – сказал Ратмир.

– До встречи, майор, – ответил Волков и снова повернулся к окну, к своим владениям.

Его проводили тем же путём. Калитка закрылась за его спиной с тихим, но окончательным щелчком.

Ратмир стоял у ворот, глядя на дорогу, уходящую в сторону Заовражья. Встреча прошла не так, как он ожидал. Волков не был картонным злодеем. Он был… рациональным. Холодным прагматиком, который видел в нём не врага, а неудобство. И предлагал не убийство, а нейтрализацию через ассимиляцию. Это было в разы опаснее. И в разы умнее.

И ещё один момент. Волков знал про «Перевал». Но когда Ратмир спросил, кто его ищет, в его глазах не было понимания. Было что-то другое. Осторожность. Как будто он и сам боялся кого-то. Или чего-то.

Мысль билась в его голове, как птица в стекло: нейтрализация через ассимиляцию. Это было тоньше, умнее, чем грубая сила. Волков не хотел его смерти – он хотел его полезности. Мёртвый майор – это труп, который могут найти, расследование, лишние вопросы. Живой, работающий на него Дроздов – это и живой щит, и демонстрация силы, и, возможно, источник информации. Если, конечно, память когда-нибудь вернётся. А если не вернётся – так и будет тихим, управляемым инвалидом в золотой клетке.

Ратмир закурил, впервые за много месяцев. Дым ворвался в лёгкие, горький и резкий. Он кашлянул, но затянулся снова. Потом бросил окурок в грязь и пошёл прочь от склада. Не в сторону дома. Он направился к лесу. Ему нужно было побыть одному. Послушать тишину. И решить, на чью правду ему поставить – на правду сильного, который предлагает клетку, или на правду прекрасной лгуньи, которая ведёт его в темноту.

Лес встретил его знакомым запахом прели и сырости. Ноги сами несли по вытоптанным тропам, а сознание лихорадочно анализировало каждое слово, каждый жест.

«Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь». Что именно он знал? Только официальную легенду? Или… больше? Знание про «Перевал» могло быть утечкой из архивов. Но тон… тон был слишком личным. Как будто Волков не просто читал справку, а был как-то причастен.

Он уже собирался свернуть к своей просеке, когда его взгляд упал на землю у подножия сосны. Что-то блеснуло. Не природное. Он подошёл, наклонился. В хвое лежала гильза. Не охотничья, а пистолетная. 9 мм. Латунная, относительно свежая – патина только начинала появляться. Он поднял её, покрутил в пальцах. На дне – клеймо. Он стёр пальцем грязь. «Тульский завод. 2018».

Стреляли здесь. Недавно. И не на охоте.

Ратмир быстро осмотрел местность. Ни следов крови, ни других гильз. Один выстрел. Или тщательная уборка, но эту – пропустили. Он зажал гильзу в кулаке. Холодный металл впился в ладонь. Это было доказательство. Маленькое, но осязаемое. Доказательство того, что в его лесу происходило что-то, что не вписывалось в тихую жизнь Заовражья.

Он сунул гильзу в карман и зашагал к дому, уже не сомневаясь в направлении. Когда он вышел из леса, его уже ждал Витька-Правдолюб. Тот сидел на том же колодце, кутаясь в ту же прожжённую куртку, но на сей раз выглядел не пьяным, а испуганным.

– Александрыч! – хрипло окликнул он, увидев Ратмира. – Ты где шлялся-то?

– Дела были, – коротко бросил Ратмир, не останавливаясь.

– Слушай сюда, – Витька сполз с колодца, засеменил рядом. – Ночью-то, ночью опять они. У «Ямы». Я мимо шёл, с перепою… думал, рыбачить пошли. Ан нет. Фонари не зажигали. Шёпотом переговаривались. И тащили что-то. Не рыбу. Что-то тяжёлое, в мешке или в брезенте. И опустили в воду. Не с берега – с лодки старой, которая там у коряги привязана.

Ратмир остановился, повернулся к нему.

– Ты видел лица?

– Куда там, в темноте-то! – Витька махнул рукой. – Но один… один кашлянул. Кашель такой, грудной, лающий. Как у того Романа, что у Волкова в охране работает. Бывшего десантника. Он после той Чечни лёгкие продул.

Информация стекала, как вода в один сосуд. Гильза. Ночные визитёры. Груз в воде. Охранник Волкова.

– Никому об этом не говори, Витька. Слышишь? Ни словечка.

– Да я и так молчу! – тот испуганно закивал. – Мне жить охота. Но тебе-то говорю… ты ведь не простой. Чую.

Ратмир кивнул, сунул руку в карман, нащупал несколько смятых купюр, протянул Витьке

– На, пропей. И забудь, что видел. Совсем.

Витька взял деньги, не глядя, сунул в карман. Его глаза были мутными от страха и похмелья.

– Ты осторожней, Александрыч. Места тут стали лихие.

Ратмир уже шёл к своему дому. Его мозг теперь работал с удвоенной скоростью, собирая пазл. Волков. Склад. «Чёрные охотники». Ночные погрузки в «Голубую яму». Убитый сержант. Пистолетная гильза в лесу.

И над всем этим – фигура Багиры, предлагающей простое и ясное объяснение всему этому хаосу. Слишком простое

Он зашёл в дом, запер дверь. Первым делом подошёл к печке, развёл небольшой огонь. Достал гильзу, ещё раз посмотрел на неё, потом швырнул в огонь. Пусть плавится. Вещественное доказательство – это и риск. Потом спустился в тайник, взял планшет. Держал его в руках несколько минут, как будто пытаясь силой воли вытянуть из него секреты. Потом обернул в тряпку и положил в старый рюкзак.

Теперь нужно было оружие. Он не хранил его в тайнике – это было бы слишком очевидно при обыске. Его «берёза» была спрятана в самом неожиданном месте – в поленнице у сарая, в глухой нише за сложенными берёзовыми чурбаками. Старый, но ухоженный пистолет Макарова с двумя обоймами. Он разобрал его, почистил, собрал. Движения были плавными, автоматическими. Мышцы помнили. Помнили вес каждой детали, угол поворота, усилие. Он прицелился в потолок, почувствовав, как рукоятка ложится в ладонь, как палец ложится на спуск. Это было… правильно. Как возвращение части самого себя, пусть и самой тёмной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.