Александр Лашманов – Ищейка без прошлого. Голубая яма (страница 6)

– Хорошо, – сказал Ратмир. Он вернулся к столу, допил свой остывший, горчащий чай. Вкус был отвратительным. Как полынь.

Он поставил стакан и посмотрел на её руки. На тонкие, сильные запястья, на ту самую кобуру под курткой.

– А что, если я передумаю? – спросил он вдруг, просто чтобы посмотреть на её реакцию. – Что, если решу, что мне и так хорошо? И пойду завтра не в «Сосновый», а, скажем, в райцентр, в прокуратуру?

Она подняла на него глаза. В них не было ни гнева, ни угрозы. Была… усталая печаль? Нет, не печаль. Сожаление. Сожаление мастера о материале, который вот-вот испортит всю работу.

– Тогда ты очень быстро окажешься в той же «Голубой яме», что и сержант Ковалёв. Только тебя, возможно, найдут не сразу. – Она сказала это абсолютно спокойно. – Волков не оставляет живых свидетелей. А я… я не смогу тебя защитить, если ты сам не захочешь защищаться. Выбор за тобой, Ратмир. Жить в забытьи, пока оно не кончится пулей. Или вспомнить, кто ты, и сделать так, чтобы пуля полетела в другую сторону.

Она встала. Её тень, отбрасываемая лампой, легла на всю стену, огромная и безликая.

– Я приду за тобой завтра в три. Будь готов. И планшет захвати.

Она не попрощалась. Просто повернулась и вышла на улицу, растворившись в темноте так же бесшумно, как и появилась.

Ратмир остался сидеть за столом, глядя на два пустых стакана и две фотографии на столешнице. Врага и жертвы.

А в голове стучало одно, назойливо, как симптом начинающейся болезни: «Она лжёт. Не во всём. Но лжёт. А ты… ты должен выяснить, в чём именно. Потому что если она – твой единственный ключ, то это ключ от двери, за которой может быть что угодно. Даже твой собственный расстрел.»

Он потянулся, взял фотографию Волкова, смял её в комок и швырнул в печку. Бумага вспыхнула быстро, осветив на мгновение его неподвижное, уставшее лицо.

Игра началась. И он, не помня правил и не зная своих карт, уже сделал первый ход. Поставил на ту, чьи глаза были холоднее ноябрьской земли. Теперь оставалось ждать, кто кого переиграет.

Глава 6. Первый зондаж.

Утро было серым и мокрым. Ночью дождь сменился ледяной крупою, и теперь всё вокруг – крыши, заборы, пожухлая трава – было покрыто тонкой, скользкой коркой, похожей на стеклярус. Ратмир вышел из дома до рассвета. Не потому что спешил. Ему нужно было время, чтобы подумать в движении. И чтобы проверить – следили ли за ним ночью.

Он шёл не по дороге, а огородами, по промёрзшим грядкам и пустырям. Ноги вязли в липкой грязи, но ступали уверенно – тело помнило, как двигаться по сложному рельефу, не ломая ритма. Он выбрал длинный, петляющий маршрут, несколько раз резко менял направление, замирал в тени сараев, наблюдая за тем, что оставалось позади. Ничего. Ни одной тени, ни одного подозрительного звука. Либо слежка была настолько профессиональной, что он её не засекал, либо Багира была права – Волков пока не видел в нём прямой угрозы. Пока.

Он вернулся домой, переоделся в самую невзрачную одежду – поношенные рабочие штаны, толстый свитер, старую куртку с выцветшими пятнами. Образ простого, немного забитого мужика, ищущего подработку. Планшет он не взял. Оставил его в тайнике, но перед этим сфотографировал экран с запросом голосового ключа на простой, дешёвый телефон-раскладушку. Если что-то пойдёт не так, улика хотя бы не попадёт в чужие руки.

В половине девятого он был у ворот склада №517.

Комплекс был больше похож на крепость. Высокий забор из профлиста, увенчанный колючей проволокой под напряжением – это было видно по изоляторам. Массивные ворота с калиткой для пеших, рядом будка охраны. За забором угадывались контуры длинных ангаров, каких-то административных построек из силикатного кирпича и краны. В воздухе стоял запах солярки, металла и чего-то химического, сладковатого – может, краски, может, растворителя.

Ратмир сделал вид, что колеблется, потом решительно направился к будке. Из неё вышел мужчина в тёмной униформе без знаков различия, но с выправкой, выдававшей в нём бывшего военного. Не старше тридцати, подтянутый, с пустым, оценивающим взглядом.

– Ты куда? – спросил он без предисловий.

– К начальству, – ответил Ратмир, стараясь сделать голос глуховатым, простоватым. – Слышал, люди нужны. Сторожа, грузчики. У меня опыт.

– Вакансий нет, – охранник отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

– Мне бы с самим… с хозяином поговорить. Волковым, кажись. – Ратмир сделал шаг вперёд.

Охранник обернулся мгновенно, и в его глазах что-то вспыхнуло. Не тревога, а скорее раздражение, смешанное с любопытством.

– Тебя кто послал?

– Да никто. Сам. Слышал по деревне. Мне бы только слово сказать.

Охранник что-то соображал. Потом кивнул на камеру над воротами.

– Стой здесь. Не двигайся.

Он скрылся в будке. Минуту спустя калитка с лёгким щелчком электромагнита отперлась.

– Проходи. Прямо к серому зданию. На второй этаж. Тебя встретят.

Внутри территория оказалась ещё более неуютной. Пространство было очищено от всего лишнего – ни кустов, ни скамеек. Чистота и функциональность лагеря. Из-за угла ангара вышел ещё один человек в такой же униформе и молча, держась в десяти шагах, повёл его к двухэтажной пристройке. Входная дверь была бронированной, с кодовым замком. Проводник набрал код, пропустил Ратмира вперёд.

Внутри пахло новым линолеумом и кофе. Холл был пуст. Слева – лестница. Он поднялся. Наверху его ждал третий – молодой, в очках и строгом костюме, с планшетом в руках. Секретарь или помощник.

– Дроздов? – спросил он, сверяясь с планшетом.

Ратмир кивнул.

– За мной.

Кабинет был большим, но не роскошным. Функциональная мебель, большой сейф в углу, карта района на стене, утыканная разноцветными кнопками. И за массивным столом – человек с фотографии. Полковник Сергей Волков.

Вживую он казался ещё более монолитным. Широкая кость, мощные плечи, коротко стриженные седые волосы. На нём была камуфляжная полевая форма без погон, но качественная, не рыночная. Он не встал, не протянул руку. Просто поднял на гостя тяжёлый, медленный взгляд. Глаза были того самого серо-стального цвета, что и на фото, но в них читалась не просто усталость, а глубокая, въевшаяся усталость власти. Усталость от необходимости постоянно решать, командовать, подавлять.

– Дроздов, – произнёс он голосом, похожим на скрежет камня. – Ратмир Александрович. Майор спецназа ГРУ в отставке. Диплом МГИМО. Интересная комбинация.

Ратмир стоял посреди кабинета, чувствуя, как под взглядом Волкова его маскировка фермера тает, как тот утренний наст на крыше. Этот человек знал. Знал всё.

– В отставке, – поправил он тихо.

– В отставке, – согласился Волков, откидываясь в кресле. Оно скрипнуло под его весом. – По состоянию здоровья. Потеря памяти, если я не ошибаюсь. Печально. Такие кадры стране нужны. – Он сделал паузу, давая словам осесть. – И что привело такого ценного кадра ко мне на порог? Искать работу сторожа? Не верю.

– Нужно деньги зарабатывать, – пожал плечами Ратмир. – Пенсия маленькая. А я человек привычный, дисциплинированный. Могу пригодиться.

Волков усмехнулся. Улыбка не дошла до глаз.

– Мог бы. Год назад. Сейчас… – он провёл ладонью по лицу, и на мгновение в нём мелькнуло что-то почти человеческое – досада, разочарование. – Сейчас ты проблем больше, чем пользы, Дроздов. Я слышал, ты вчера у карьера был. Интересовался тем утопленником.

– Слух прошёл. Просто вышел погулять, увидел мигалки.

– Не ври, – Волков отрезал резко, но без злости. Констатируя факт. – Ты вышел специально. С биноклем. И наблюдал. Это не похоже на простую прогулку. Это похоже на… рекогносцировку. Старые привычки?

Ратмир молчал. Спорить было бесполезно.

– Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, – продолжал Волков, его пальцы принялись барабанить по столешнице. – Знаю про операцию «Перевал». Знаю, как тебя выносили. Знаю, что ты тут, в моём районе, сидишь, как затравленный волк. И знаю, что это ненадолго. Рано или поздно либо твоя память вернётся, либо к тебе придут те, кто хочет её навсегда стереть. И то, и другое для меня – головная боль.

– Я никому не мешаю, – сказал Ратмир. В его голосе впервые прозвучали стальные нотки. Маска фермера окончательно спала.

– Пока не мешаешь. – Волков встал. Он был действительно огромен. Подошёл к карте на стене, ткнул пальцем в одно из мест. Ратмир узнал – это было Заовражье. – Ты сейчас – как неразорвавшаяся граната на моём поле. Лежишь тихо, но кто-то может наступить. И рвануть. Мне не нужны взрывы на моей территории, Дроздов. Мне нужен порядок. Чистота.

Он повернулся, опёрся задом о край стола, скрестив руки на груди.

– Поэтому вот моё предложение. Официальное. У меня есть ЧОП. Есть логистика. Есть объекты, которые нужно охранять. Я могу дать тебе работу. Настоящую. Не сторожа на складе, а… советника по безопасности. С хорошей зарплатой. С условием – ты переезжаешь в служебное жильё здесь, на территории. И перестаёшь шастать по лесам и интересоваться трупами. Ты будешь под моим крылом. И под моим контролем. Это спасёт тебе жизнь. Потому что те, кто идёт за тобой, на мою территорию не сунутся.

Предложение висело в воздухе, тяжёлое, как гиря. Это была не просто работа. Это была клетка. Позолоченная, но клетка. Волков покупал его. Изолировал. Лишал возможности копать дальше.