Александр Лаптев – Сибирская вендетта (страница 51)

Андрей шёл по снежной тропе среди деревьев. Лес молчал, деревья недвижно стояли среди солнечных лучей и холодного чистого воздуха. В этом молчании чувствовалась грозная сила. Что значит человек с его мельтешением? Как пришёл, так и сгинет. А деревья останутся. Останется трава, и этот воздух тоже останется — на веки вечные. И это глубокое небо тоже будет всегда! Так в чём же смысл существования? В недвижном молчании или в оглушительном крике, в тихом сопротивлении или в яростной борьбе? Нет ответа! Наверное потому, что ответа и не существует. У каждого свой путь, своя судьба. Дереву — стоять. Человеку — бороться. Муравью — строить кучу из лесного мусора, а Солнцу — сгорать в неистовом пламени самоуничтожения. Пути неизведанны, будущее не решено.

На следующий день Андрей с утра пораньше поехал в город устраиваться на работу. Он уже прикинул будущий сценарий своей жизни — незатейливой жизни обывателя.

В половине десятого он зашёл в вестибюль знаменитого СИБИЗМИРа — Института солнечно-земной физики. Когда-то он проходил в нём студенческую практику, поэтому чувствовал себя почти как дома, словно вернулся в юность.

Быстро нашёл отдел кадров и, для приличия постучав в дверь, вошёл.

Две женщины разом подняли головы и с удивлением посмотрели на вошедшего.

— Вам кого?

Андрей тоже посмотрел на женщин с удивлением и интересом.

— Я на работу к вам хочу устроиться.

Сообщение это оказало на кадровичек, казалось бы, привычных ко всему, удивительное впечатление: обе они утратили дар речи. Можно было подумать, что их спросили, где здесь поблизости публичный дом и не согласятся ли они проводить его туда.

Оправившись от изумления, одна из женщин, чернявенькая и яркая, предложила Андрею садиться на стул перед ней. Она так странно смотрела на посетителя, что тот просто не знал, где сидел.

— Так что, есть у вас работа? — снова спросил.

— Работа у нас есть, только…

— Что?

— Вы разве не знаете, что у нас зарплату задерживают? Лаборатории закрываются, финансирования нет…

— Меня зарплата не интересует, — произнёс Андрей легко.

— Что вы говорите!

— Я хочу наукой заниматься. По зову сердца! Всю жизнь мечтал.

Женщины многозначительно переглянулись. Впору было вызывать неотложку. Андрей почувствовал, что его как-то неправильно поняли, и решил прояснить ситуацию.

— Видите ли, — заговорил с умным видом, — я приехал в ваш город на несколько месяцев. Я сам из Питера, вот мой паспорт с пропиской. Вот диплом об окончании мехмата МГУ. Я давно хотел побывать на Байкале, поработать на вашем знаменитом радиотелескопе.

— С каких это пор наш телескоп стал знаменитым? — поинтересовалась вторая женщина.

— С тех самых, как его построили, — парировал Андрей. — Поймите правильно: для меня всё это романтика, юношеские мечты. Сибирь, экзотика, декабристы… А деньги для меня не главное. То есть они нужны, но идеалы для меня важнее. Так что, вы меня берёте или нет?

Женщины подавленно молчали. Вероятно, они первый раз в жизни слушали такой удивительный рассказ.

— Если я правильно поняла, у вас нет иркутской прописки? — снова подала голос вторая кадровичка.

— Я пропишусь, если потребуется, — сказал с нажимом Андрей. — Хотя полгода можно пожить и без прописки. Ничего страшного не случится.

— Мы не имеем права принимать на работу без прописки, — не унималась вредная женщина.

— А вы меня на договор возьмите!

— Какой ещё договор?

— Договор подряда. Оформляется на конкретную работу и на оговоренный срок. Прописка для этого не нужна. Вы разве не знаете?

— Это у вас там договора, а у нас…

— Валя, подожди, — оборвала её черноволосая. — Он правильно говорит. У нас сейчас половина института на договорах сидит. Полно иногородних. Прописка тут не важна.

Андрей благодарно посмотрел на женщину.

— С меня конфеты!

— Да бросьте вы, — отмахнулась та. — Давайте свой паспорт.

Соседка её уткнулась в бумаги и больше не подавала голоса.

Всё решилось за пятнадцать минут. Кадровичка сбегала с заявлением Андрея к замдиректора по науке, и тот, не вникая в суть, оставил на нём свой автограф. Андрея провели в его новую лабораторию, показали рабочее место. Лаборатория занималась изучением солнечной короны. Лабораторией заведовал кандидат физико-математических наук Черняго Борис Петрович — крепыш среднего роста с живыми чёрными глазами и непослушной чёлкой на покатом лбу. Он радостно поглядел на Андрея и молвил:

— Туризмом увлекаетесь?

— Увлекаюсь, — сказал Андрей.

— Тогда всё в порядке. Вопросов больше нет!

Так Андрей стал младшим научным сотрудником знаменитого в недавнем прошлом, а теперь благополучно загибающегося института солнечно-земной физики. Номинальный оклад его составлял восемь тысячам рублей в месяц. Со всеми накрутками и вычетами выходило чуть больше десяти тысяч. Совсем неплохо для сорокалетнего молодого специалиста! На работу он должен был приходить к девяти часам, обед с часу до двух, а потом ещё четыре часа напряжённой научной работы. Завлаб сразу одарил его журналами, научными отчётами и книгами, заверив, что он может изучать всё это столько, сколько пожелает — месяц, два, полгода, год. А когда всё прочтёт и поймёт как следует — тогда можно будет получить конкретное задание. В июне намечался выезд в Тункинскую долину — тогда и начнётся настоящая работа.

Андрей понял, что настоящая работа не начнётся никогда, или же она начнётся тогда, когда начнутся настоящие деньги. В душе он пожалел этих энтузиастов науки, но и восхитился такой беззаветной преданностью однажды избранному делу. Прекратить научные исследования можно было лишь с помощью тяжёлого бомбардировщика, который сровняет с землёй здание вместе с лабораториями и со всем оборудованием. Андрей увёз всю эту научную макулатуру домой и аккуратно сложил под столом. Всё, что ему нужно было от СИБИЗМИРа, — это маленькое удостоверение, которое лежало теперь у него в кармане. После того как он вклеит в него фотографию и поставит сверху печать, у него будет надёжная защита от двусмысленных вопросов и неуёмного любопытства. Младший научный сотрудник — это звучит гордо! Учёные у нас до сих пор находятся вне всяких подозрений. По крайней мере, в бандитских разборках они пока что не замечены.

Следующие два дня Андрей посвятил покупке необходимых вещей: одежды и обуви, кимоно и дорогого кожаного дипломата. Продуктов набрал на целую неделю. Прикупил себе техники: диктофон, ноутбук и солнцезащитные очки. Трудно удержаться от покупок, когда у тебя полно денег!

Наконец Андрей решил нанести визит своему давнему знакомому — полковнику полиции Лапшину Виктору Викторовичу.

В Управление по борьбе с оргпреступностью Андрей приехал днём. В здание заходить не стал — да его бы и не пустили, — а начал прохаживаться по тротуару возле широкого крыльца из трёх гранитных ступенек. Несколько минут ходил взад-вперёд, затем перешёл на другую сторону дороги и стал наблюдать оттуда.

Долго ждать не пришлось: в половине третьего из высоких деревянных дверей вышел тот, кто должен был развеять все сомнения. Теперь нужно было осторожно, не привлекая к себе внимания, приблизиться к этому человеку. Андрей знал привычку полковника самому водить служебный автомобиль. На это и был расчёт. Когда полковник открыл дверцу, Андрей неожиданно появился рядом, словно вырос из-под земли. Полковник с недоумением смотрел на невесть откуда взявшегося человека и раздумывал, сразу позвать на помощь или немного обождать.

Андрей снял солнцезащитные очки и поглядел в глаза своему давнему знакомому.

— Виктор Викторович, вы меня не узнаёте?

Полковник прищурился, а в следующий миг его глаза расширились, лицо вспыхнуло, и он воскликнул, задыхаясь:

— Андрюша, ты?

— Да, это я. Давайте сядем в машину. Нам нужно поговорить.

Полковник выглядел растерянным. Бросил тоскливый взгляд на будку охранника, но позвать на помощь не решился. Опустил голову и сел за руль, Андрей занял соседнее сиденье.

— Поехали, — сказал Андрей тихо.

— Куда?

— Мне всё равно. Если хотите, можно к вам. Или в кафе какое-нибудь, только чтобы тихо было. Разговор будет серьёзный.

Полковник обречённо кивнул.

— Хорошо. Поехали на тринадцатый километр. Там никто не помешает. Шашлыки закажем, — закончил не очень уверенно. Он всё не мог прийти в себя. Изредка взглядывал на Андрея и сразу отводил взгляд, словно ожёгшись. Андрей ждал какого-нибудь подвоха, однако ничего такого не случилось. Через двадцать минут они вошли в зал ресторана, расположенного на знаменитом Байкальском тракте среди вековых елей и сосен. В зале было сумрачно и пусто. Тихо играла музыка, сонные официантки с трудом передвигались на высоких каблуках. Место было самое подходящее для неторопливого разговора.

Полковник заказал шашлыки, какие-то диковинные салаты и бутылку водки, предупредив, что платить будет сам. Андрей не спорил. Глядел рассеянно по сторонам, машинально что-то отвечал и ждал, когда принесут заказ. Когда официантка заставила стол закусками, пришлось выпить за встречу, затем несколько минут сосредоточенно жевать жёсткое мясо и делать вид, что всё у них чудесно — обедают два приятеля, жуют шашлык, пьют водку, тыкают вилкой в широкие тарелки со свежими огурцами и капустными листьями… Однако ничего чудесного в их встрече не было — оба это понимали, и оба готовились к словесному поединку, а может, и к чему похуже.