Александр Лаптев – Сибирская вендетта (страница 50)

Через подземный переход он выбрался на привокзальную площадь и скромно сел в трамвай, затем, чтобы выйти уже на следующей остановке, спуститься по крутой лестнице под автомобильный мост и перейти на другую сторону оживлённой трассы. Путь его лежал в отдалённый район Иркутска — «Палагино». Там, на самом краю города, он снимет скромную квартиру, потом найдёт себе работу и уж затем приступит к делу. А пока он бодро шагал по тротуару и всей грудью вдыхал знакомый с детства воздух. Всё ему было знакомо, привычно, казалось, он никуда и не уезжал. Странно конечно, что он идёт в противоположную от дома сторону. Но что ему дом? Дома у него больше нет. Квартира сгорела зимой, да и не пустят его в собственную квартиру. Да и чёрт с ней, не жалко! Не в квартире счастье.

К автобусной остановке подъехал пазик, переоборудованный под частное такси. Андрей ускорился и запрыгнул в уже закрывающиеся двери. Кивнул шофёру, мол, всё нормально, руки-ноги целы, можно ехать. Автобус дёрнулся и стал набирать скорость. Андрей сел на пружинящее сиденье и с удовольствием огляделся. Вот теперь он точно дома. Кругом такие знакомые, родные лица. Не выспавшиеся работяги в грязных робах, пара наркоманов с почерневшими ликами, бомж с грязным пакетом в руках и усталая женщина с заморенным ребёнком — всё как обычно. У водителя музыка орёт на всю катушку, навстречу по обледенелой трассе несутся грузовики, доверху гружённые лесом (лес везут в Китай), бритоголовые парни в дорогих иномарках летят как на пожар, автобусы пускают в морозное небо струи чёрной копоти, бетонные столбы мелькают словно спицы в колесе… Холодно, солнечно, просторно. Небо синее-синее, и видно далеко-далеко. Показался Иркут, несущий свои маслянистые воды между заснеженными берегами, Ангара холодно блестит и синеет вдали, а вот и холмы, окаймляющие город со всех сторон. Заброшенный край — «середина земли»…

Автобус мчался по широкой трассе прочь от города. Скорость зашкаливала за сотню. Мелькали пустые остановки, деревянные бараки слепо глядели на мир немытыми окнами, потом пошли огромные заснеженные болота и — первая остановка — «Узловая». За ней длинный мост и снова дома, деревья, почерневшие деревянные столбы с провисшими проводами… Андрей поминутно смотрел на часы, интересно было, за сколько минут автобус преодолеет двадцать километров. Получилась ровно четверть часа. Со всеми остановками и разворотами средняя скорость составила восемьдесят километров в час. И это в черте города!

Андрей расплатился с шофёром и легко соскочил с подножки. Это была конечная остановка на самой окраине. Улица Ярославского, последние дома. За ними — чистое поле в снежных увалах, а за полем — на сотни километров раскинулась нетронутая и необжитая тайга. Где-то там китайская граница, ещё дальше — полуостров Индостан, тёплое море и «аравийский ураган», ещё дальше Австралия и, наконец, Южный полюс. Если набраться духу и пойти пешком напропалую, то будешь идти месяц, и другой, и третий — пока не окажешься в тропиках, среди лиан и мохнатых пауков. Такое чудо! Конечно, никуда Андрей не пойдёт, но сама мысль грела душу.

До ближайшего пятиэтажного дома из красного кирпича было метров двести. Тут же продуктовый павильон притулился, завсегда можно купить хлеб, колбасу, сметану, фруктовую воду, печенье и конфеты «чупа-чупс». Оставалось найти квартиру. А это непросто в Иркутске, где даже на окраине заламывают такие цены, что какому-нибудь студенту впору сойти с ума и укокошить подвернувшуюся под руку старуху. Но Андрей не был студентом — он решил выдать себя за аспиранта, — на обывателя это слово до сих пор действует магически.

Через пять минут он прохаживался возле подъезда длинной пятиэтажки, задумчиво глядя на квадратные окна. На улице никого не было: кто на работе, кто в школе, кто спит, кто вяжет. Даже собак не видно. Андрей вдохнул полной грудью и, развернувшись, посмотрел на заснеженные поля, за которыми начиналась вековая тайга с ягодами и грибами, с медведями и разной живностью. По этой тайге, в каких-нибудь десяти километрах от города, сутками блудили люди, не умея выбраться из этой кутерьмы. Андрей прошёлся вдоль дома и столкнулся возле последнего подъезда со старушкой, отправившейся, видно, за покупками. Андрей не стал медлить. В таких случаях первым делом следовало непринуждённо заговорить.

— Эх, бабушка, — воскликнул он с чувством, — день-то какой!

Старушка — маленькая, сухонькая и донельзя серьёзная — посмотрела на него снизу.

— И не говори. Ажна глаза слепит, смотреть больно! — и прикрыла рукой страдальческие очи.

— У нас в Петербурге никогда такого солнца не бывает. Всё туманы да тучи на небе. А у вас такая благодать!

Старушка изумилась.

— Ты приезжий, что ли?

— Ну да! Только с самолёта. Ищу квартиру. Хочу на краю города поселиться. Очень мне ваша природа нравится.

Старушка поджала губы.

— А что природа? Скоро не будет никакой природы.

— И город такой славный, — гнул своё Андрей.

— Тьфу! — плюнула старушка себе под ноги и добавила: — век бы его не видеть.

— И то правда, — закивал Андрей. — Что за жизнь в городе? То ли дело в деревне. Свой дом, огород, баня, свежий воздух.

Старушка недоверчиво прислушивалась.

— А ты жил в деревне-то?

— Приходилось. Дядя у меня живёт недалеко от Гатчины. Как приеду к нему, так уезжать неохота.

Бабушка горестно вздохнула и, отвернувшись, погрузилась в меланхолию.

— А что, бабушка, сдаются тут у вас квартиры? Мне бы на полгода. Плачу вперёд. Порядок обеспечу. Я научный работник. Диссертацию пишу.

Старушка смерила его взглядом.

— Могу паспорт показать, — добавил Андрей.

— Этого не надо. Сходи-ка ты, милок, в первый подъезд. Там на втором этаже, как поднимешься, сразу направо и — влево — Галька живёт. Двухкомнатная квартирёшка у ей. Может, и согласится. Сын у ней в Первомайском проживает, она-то к сыну и переедет.

Андрей усмехнулся про себя такой осведомлённости.

— Ладно, бабушка, я пойду. Спасибо.

— Да уж иди. Скажи, баба Оля тебя послала. Она знает.

Андрей хотел дать бабульке денег, но побоялся обидеть. «Потом», — решил он и отправился на другой конец дома.

«Галька» оказалась дома. Это была уже немолодая женщина лет шестидесяти, полноватая и с лукавой улыбкой на лице.

— Здравствуйте, — сказал Андрей. — Меня к вам баба Оля послала.

— А-а-а! Ну-ну! И как она, ещё дышит?

— Ещё как. Всем бы так дышать!

— А что такое? — радостно удивилась женщина.

— Да город ей не нравится. Всё, говорит, брошу, и в деревню уеду — свежим воздухом дышать и баню топить.

Женщина залилась счастливым смехом, так что глазки её закрылись лоснящимися щёками. Отсмеявшись, осведомилась:

— А вы чего пришли?

— Она сказала, что квартиру вы сдаёте. Мне квартира нужна, хотя бы на пару месяцев. Я научный работник, аспирант, буду диссертацию писать.

— С чего она взяла, что я сдаю? А я где жить буду?

— Она сказала, что у вас сын в Первомайском живёт, мол, к нему переедете.

— Во как! Смотри-ка ты, какая умная. Вот и ехала бы сама к сыну. Что ж она сама к сыну не едет?

Андрей пожал плечами.

— У ней сын с невесткой в городе живут, что ж она не едет к ним? — снова спросила женщина и, опёршись плечом на дверной косяк, пристально посмотрела на Андрея.

Андрей глянул на часы, уже за полдень перевалило.

— Я пойду.

— Погоди, — остановила женщина. — Надолго, ты говоришь, к нам приехал?

— На пару месяцев. Потом обратно улечу. Я только что с самолёта. Некуда вещи кинуть.

— Паспорт есть?

Андрей подал ей свой новый документ. Через минуту женщина вернула его с важным видом.

— В общем так. Я могу тебя пустить. Квартира у меня двухкомнатная, тёплая. Живи, коли так. Но я иногда буду приходить! Может, переночую раз в неделю. Ты ведь один будешь жить?

— Один.

— Это хорошо. Женщин сюда не води. Порядок соблюдай. Двадцать тысяч в месяц, оплата вперёд.

— Согласен, — сразу согласился Андрей и достал из кармана пачку банкнот. Отсчитал сорок тысяч и протянул хозяйке. — Тут за два месяца. Какое у нас сегодня число?

Женщина не сразу сообразила. Сорок тысяч наличными заметно затруднили мыслительный процесс.

— Двенадцатое, — едва выговорила.

— Отлично! Будем считать, что я оплатил вам по первое мая. Договорились?

Женщина снова крепко задумалась, потом согласно кивнула.

— Договорились…

Квартира оказалась довольно уютной. Хоть не было в ней дорогих вещей, и телевизор показывал мутноватую белёсую картинку, но две комнаты — одна большая светлая, другая маленькая, тёмная и тихая, — так удачно были расположены, так затейливо нужно было переходить из одной комнаты в другую, а оттуда — в кухню, минуя прихожую, что Андрей сразу понял: это то, что ему надо. Хозяйка переписала его паспортные данные в замусоленный блокнот, вручила ключи и, быстро собравшись, уехала к сыну. Оставшись один, Андрей с наслаждением помылся в душе, затем скипятил воды в чайнике и долго и со вкусом пил крепкий сладкий чай. Попытался уснуть, но не спалось — слишком велико было возбуждение. Чтобы не терять времени, решил провести небольшую тренировку — растяжки, хикон-кумитэ, ката. И, уже ближе к вечеру, поддавшись внезапному порыву, быстро оделся и вышел из квартиры. Солнце садилось, косые лучи пронизывали невесомое пространство, и было так странно на душе, словно он действительно приехал в незнакомый город. Чувства двоились, было и жутко и радостно. Вот он дома, но нельзя поехать к знакомым, нельзя назваться своим именем. Словно другой человек вошёл в его тело, завладел мыслями и совершает поступки, за которыми Андрей наблюдает со стороны. Куда занесёт его нелёгкая — неведомо. Но это уже неважно. Снаряд запущен, он движется сквозь времена и судьбы по затейливой траектории. Цель ещё не видна, но движение неостановимо. Никакая сила не может ему помешать.