Александр Лаптев – Сибирская вендетта (страница 48)

Девушка поглядела на монитор.

— Десять пятьсот.

— Беру!

Андрей отсчитал деньги и стал ждать, когда девушка оформит билет. Та застучала по клавиатуре, потом обернулась:

— На чьё имя оформлять билет?

— Как на чьё? На моё конечно! — Андрей удивлённо посмотрел на девушку. Та тоже смотрела на него не без странности. Наконец не выдержала:

— Так я слушаю: имя, фамилия, отчество?

Андрей открыл было рот — да так и замер. Он забыл, что там у него записано в его новом паспорте. Девушка с интересом наблюдала за ним.

— Одну минуту! — Он сунул руку во внутренний карман и вынул паспорт. Перелистнул пару страниц и стал читать: — Ефимов Константин Яковлевич! Значит, это я и есть!

Девушка опустила голову и взяла себя пальцами за щёку. Глянула снизу вверх и как-то сбоку:

— А вы уверены?

— В чём я уверен?

— Что это ваш паспорт?

— Конечно уверен, — с победным видом заявил Андрей. — Я за него пять тысяч долларов заплатил. — (Девушка смотрела на него со смесью восторга и ужаса.) — Зарезал паспортистку, заполнил бланк её рукой, а кровь смыл!

Несколько секунд она казалась застывшей, потом вдруг засмеялась.

— А вы шутник!

Андрей перевёл дух.

— Что делать? Жизнь такая! Кругом одни комики! Разве можно быть серьёзным в наше время?

Уладив проблему с билетом, Андрей отошёл от кассы. До начала регистрации оставалось пятнадцать минут, и он решил прогуляться по зданию. Поднявшись на третий этаж, медленно пошёл мимо многочисленных киосков, вдоль кресел со спящими людьми. Было много свободных мест, так и тянуло удобно развалиться, вытянуть ноги и закрыть глаза. Но Андрей боялся заснуть и не стал садиться. Двое полицейских пристально на него посмотрели из крайнего ряда. Андрей выдержал их взгляд и прошёл дальше. В кармане у него лежал поддельный паспорт, а в карманах настоящие доллары. Ну и что? Кому какое дело? Не за границу же он собрался!

Он зашёл в буфет и купил литровую бутылку «Миринды». Прошёлся вдоль стеклянной витрины, в которой были выставлены бутерброды с колбасой, сыром и икрой, и, выходя уже, услышал объявление:

— У стойки номер двадцать один начинается регистрация пассажиров на рейс девятьсот восьмой, следует по маршруту: Санкт-Петербург-Новосибирск-Толмачёво. Повторяю…

Андрей подумал, что медлить нечего, и быстро спустился вниз. Он оказался пятым в очереди на регистрацию. Подал сотруднице билет и паспорт, сказал, что багажа у него нет, а только ручная кладь, и быстренько, быстренько — через металлоискатель — зашёл в зону посадки. И вовремя! Только он уселся в затемнённом углу, как увидел бегущих по залу ожидания парней с короткими шеями и выпученными глазами. Выражения у них были самые что ни на есть бандитские. Парни вертели головами, придерживали пассажиров и заглядывали им в лица. Пошли вдоль касс, останавливаясь возле каждой, суя внутрь голову и что-то оживлённо выспрашивая и отчаянно жестикулируя. Касса, в которой Андрей покупал билет, закрылась на технический перерыв. Это было очень кстати. В зону досмотра парней не пропустят, да и бузить им здесь никто не позволит. Зря, что ли, полицейские в зале прохлаждаются! До конца регистрации оставалось полчаса. Андрей сел ко входу спиной, слившись с темнотой. Нарываться на скандал ему не хотелось. Все свои дела он здесь закончил. Оставалось обрубить канаты и — вперёд! Парни всё бегали, всё суетились в блистающей чистотой зале. Так просто они не успокоятся. Кассирша рано или поздно вернётся, сядет на своё место и откроет окошечко. Рано или поздно ей придётся отвечать на вопросы этих деятелей. Скорее всего, следующим рейсом они прилетят в Толмачёво. Значит, самолётом больше нельзя пользоваться. Но ведь есть же поезда! Из аэропорта он сразу поедет на вокзал. Тридцать часов на скором поезде, и он дома! Опять же: придётся ехать без билета. Но и это не проблема. Любой проводник за тысячу долларов его к себе на голову посадит. Тут всё очень просто. Главное, улететь из Питера! Последние пассажиры заканчивали регистрацию. Две сотрудницы в синей форме замкнули стойку, выключили табло и с необыкновенной важностью удалились. Теперь уже ни один человек не сядет на самолёт, будь он хоть трижды герой России и четырежды вор в законе.

Через несколько минут объявили посадку, и пассажиры вялою толпой потянулись к заветной двери. Подогнали длинный жёлтый автобус, запёрли в нём около сотни людей и повезли по замершему лётному полю. Затем было топтанье возле трапа, медленное восхождение по тряским металлическим ступеням под оглушительный рёв турбины и — уютный затемнённый салон с рядами нагнутых вперёд кресел. Андрей нашёл своё место и устало опустился на мягкое сиденье. Вокруг сновали пассажиры, придирчиво искали свои места, запихивали баулы под кресла, щёлкали замками багажных полок. Воздух слабо шелестел в аэроцентралях, мурлыкала музыка в скрытых динамиках, турбины слабо сотрясали корпус — всё было так, как и должно было быть. До старта оставались считаные минуты. Андрей поставил кейс на пол между ног, застегнул ремень на животе и откинулся на спинку, закрыл глаза. Ощупал карманы и убедился, что документы и деньги на месте. Он сидел у окна, так что вставать ему не придётся. Сквозь подступающий сон слышал, как убрали трап и глухо захлопнули входной люк, потом самолёт мягко качнулся и покатился по бетонке. Сделав несколько поворотов, замер на старте, затих — для того, чтобы тут же взреветь, мощно рвануться и легко побежать по взлётной полосе. Дробно застучали колёса под полом, завибрировал корпус, Андрея с силой вжало в спинку, секунда, и нос лайнера круто поднялся в небо. Крепко засвистало, зашипело снаружи. Андрей приоткрыл один глаз — мимо проносились жёлтые огни наземных служб. Мелькнули тёмные деревья, игрушечный забор унёсся куда-то вниз и в сторону — и сразу сделалось темно и глухо, лишь только красный свет резко вспыхивал и стлался по крылу.

Андрей уронил голову на грудь и следующие три часа благополучно проспал.

Самолёт приземлился в «Толмачёво» в одиннадцать утра по местному времени. Андрей вышел из салона одним из первых, сразу ощутив укусы мороза на лице. Двадцать семь градусов — не шутка! После питерских хлябей воздух казался сделанным из металла. Злой ветерок тянул с окрестных гор. Сибирь матушка!

На привокзальной площади Андрей сразу увидел микроавтобус с табличкой «Аэропорт — Вокзал», и, не раздумывая, залез в тесный салон. В машине уже сидели трое. Какой-то верзила развалился в кресле у окна, забросив ноги на сиденье перед собой. В руках — букет из трёх замороженных гвоздик, во рту жвачка, на лице — полное презрение ко всем на свете. Ещё двое пассажиров смирно сидели впереди. Андрей сел сбоку возле двери в одиночное кресло. Через минуту зашли ещё двое, и затем ещё трое ввалились. Таким образом, оставалось одно свободное место — то, на котором лежали ноги парня с цветами. Водитель, решив не тратить слова попусту, запустил двигатель и поехал навстречу ярко блестевшему солнцу. Заиграла музыка — что-то хриплое, блатное. И всё бы ничего, но парень всё сидел, всё жевал свою жвачку, ноги его по-прежнему лежали на переднем сиденье. Андрей непроизвольно сжимал кулаки. Ну что за жизнь? Сплошное свинство, а не жизнь.

Минут через десять случилась остановка. Несколько человек вышли, несколько зашли, и так получилось, что одной женщине не хватило места. Она, согнувшись, сделала два шага по узкому проходу и увидела, что место, казавшееся ей свободным, вовсе не свободно.

Последовал диалог.

— Молодой человек, уберите, пожалуйста, ноги.

В ответ — презрительный взгляд, чавканье и полное скотство.

Женщина потеряла дар речи от такой наглости. Водитель молчал на своём сиденье, сделав вид, что его это не касается.

— Здесь люди ездят! — жалобно сказала женщина.

— Какие люди? — глумился верзила. — Я никаких людей не вижу. — И отвернулся к окну.

Андрею стало интересно, вмешается кто-нибудь или нет. Он незаметно оглядел пассажиров и понял, что помощи ждать неоткуда. Все элементарно испугались. А между прочим, в маршрутке ехало трое мужчин, не считая Андрея и водителя.

Женщина попятилась задом к выходу. Смотреть на неё было жалко. Поэтому никто и не смотрел. Только водитель с равнодушным видом следил за происходящим с помощью зеркала заднего вида, ожидая, когда женщина выберется и можно будет ехать дальше. Однако так сразу уехать никому не удалось. Андрей нагнулся к водителю.

— Шеф, обожди минутку. Я тут с товарищем поговорю.

Женщина наконец выбралась из машины, встала на обочине, отвернувшись. Андрей поднялся со своего места и шагнул в проход между кресел. Верзила всё смотрел в замороженное окно, челюсти его ходили ходуном. Интересно, о чём он думал в этот момент? И думают ли такие типы вообще?

Андрей посмотрел на него в упор.

— Убери ноги с кресла, — произнёс без выражения.

Парень боком глянул на него, потом разжал челюсти и спросил с презрением:

— А ты кто такой?

— Пожарный инспектор. Ноги убрал быстро!

— А если не уберу?

— Считаю до трёх. Уже раз.

— Ты чё, ишак, понты будешь ломать?

Парень полез правой рукой в карман. Что там у него было, Андрей так и не узнал. Он схватил его за волосы и врезал коленом по сопатке. Верзила дико заорал. Пассажиры бросились врассыпную, кто в двери выпрыгивал, кто в окна пытался вылезти. Ожидали ядерного взрыва, не меньше.