Александр Лаптев – Сибирская вендетта (страница 33)

Андрей подошёл к кровати. Улыбнулся и участливо спросил:

— Ну как наше драгоценное? Головка не кружится?

— Пошёл к чёрту, — прохрипел Меченый сквозь бинты.

Андрей вздохнул.

— Как был ты хамом, так им и остался. Но в целом ты мне нравишься. Поэтому я убью тебя быстро и безболезненно. Мучиться не будешь. Надо было тебя сразу прикончить. Вот и жалей после этого людей. Пожалеешь какого-нибудь ублюдка, а он тебя за это в тюрьму отправит. Верно я говорю?

Меченый молчал. Он уже всё понял. Взгляд его был устремлён в потолок. Он не просил о пощаде, и ясно было, что он тоже не пощадил бы Андрея, если бы тот ему попался.

Секунды бежали. Пора было кончать. Парень на полу начал приходить в себя, пытался встать на четвереньки. Андрей шагнул к нему и добавил ему ногой в живот. Парень покорно свернулся калачиком. Андрей нагнулся и вытащил из его нагрудной кобуры пистолет «макаров». Проверил патроны — полная обойма.

— Может, сам застрелишься? — спросил Меченого. Тот не отреагировал. Тогда Андрей резко выдернул у него подушку из-под головы, бросил на грудь и через подушку, погрузив в неё ствол, несколько раз выстрелил в область сердца. Меченый дёрнулся несколько раз и затих. Андрей обернулся к телохранителю. Тот снова зашевелился.

— А ты мне больше не попадайся на глаза. В следующий раз прибью.

И, перешагнув через него, вышел из палаты. Он по-прежнему был в халате и надеялся так же тихо выйти из больницы, как и пришёл сюда. Но, видно, отпущенное ему время уже кончилось: по коридору с грохотом бежали какие-то люди, полы халатов развевались по ветру. Андрей ринулся им навстречу, крича на ходу:

— Там, в триста шестой, человека убили! Где Шендер? Где Шендер, я вас спрашиваю?

Он вовремя посторонился, пропустив мимо себя несколько человек, затем в несколько прыжков достиг лестничной клетки и ринулся вниз, прыгая через пять ступенек. Коридор первого этажа он прошёл спокойно, не торопясь. Девушка на вахте, кажется, уже о чём-то догадывалась. Глядя на приближающегося Андрея, она раздумывала: выпустить его или позвать на помощь?

Заметив её колебания, Андрей широко улыбнулся.

— Всё хорошо! — сообщил радостно. — Мы уже договорились. Сегодня после обеда доставим к вам больного. Мне так понравилось у вас, просто чудо! Особенно вы.

— А что там за шум? — спросила девушка, красиво выгибая тонкие брови.

— А это Шендеру стало плохо… Сердце не выдержало. Годы, знаете ли, берут своё!

— Что вы говорите! — всплеснула медсестра руками. — Ведь он такой молодой, ему ещё сорока нет.

— Вот-вот, самый опасный возраст, — усиленно закивал Андрей. — Не дай бог никому до таких лет дожить! — И, произнеся столь загадочную фразу, прошёл мимо окончательно растерявшейся медсестры. Сбежал по ступенькам, уже у двери стянул с себя халат, сорвал бахилы и бросил в угол. И вышел.

Но не успел он отойти от здания, как распахнулось окно на третьем этаже и высунулся бритый телохранитель.

— Вон он! — истошно заорал, махая рукой. — Он человека убил!

До ограды было метров сто, а народу — никого. Андрей погрозил парню кулаком и побежал прочь от больницы.

Выскочил на проспект и, не снижая скорости, как заправский спринтер промчался по тротуару, затем свернул на боковую улицу и сразу нырнул в подворотню. Он двигался наугад. Все дворы здесь были сквозные, это упрощало дело. Через несколько минут выскочил на широченный проспект и увидел приближающийся к остановке троллейбус, ещё усилие — и он влетел в заднюю дверь. Тяжело дыша, прошёл вперёд и опустился на переднее сиденье. В голове тяжко стучало, глаза заливало едким потом, грудь ходила ходуном. Он силился унять дыхание. Достал деньги и не глядя подал кондукторше. Та долго отсчитывала сдачу, потом сыпанула полную горсть мелочи, бросила сверху разорванный билетик и ушла, недовольно бормоча. Андрей сунул мелочь в карман и целую минуту сидел неподвижно, низко опустив голову и глядя в пол. Потом вдруг поднялся и прошёл к двери.

— Метро скоро будет? — спросил кондукторшу, не поворачивая головы.

— Скоро, — буркнула та.

Троллейбус подъезжал к остановке. Сквозь заиндевевшее стекло Андрей увидел огромную букву «М» на куполообразной крыше.

Троллейбус дёрнулся и стал. Двери с шипеньем разошлись. Андрей спрыгнул на землю и быстро огляделся. Всё было спокойно. «Кажется, ушёл», — подумал с облегчением. В пятимиллионном городе затеряться не так уж и сложно. Главное, сразу не вляпаться.

Чем ближе к станции, тем гуще была толпа. У самой двери его подхватило с обеих сторон и внесло в раскрытые стеклянные двери, пронесло мимо кассы и — прямиком к турникетам. И вот уже Андрей едет вниз по эскалатору. Снова был долгий спуск под землю, белые плафоны торжественно проплывали мимо, цветные плакаты на стенах манили яркими красками, а платформа всё ближе, ближе. Несколько секунд — и вот он уже идёт по каменному перрону. Глянул на список станций на стене, мгновенно сориентировался и заскочил в ярко освещённый вагон. Двери сошлись за его спиной, вагон качнулся и стал набирать ход. Андрей взялся за поручень и отвернулся к чёрному окну, за которым пролетали жёлтые огни, вились провода, мелькали какие-то тени. В голове мелькнуло: «Надо бы куртку сменить». Но не раздеваться же прямо в вагоне! Хотя народ кругом настолько воспитанный, что никто и бровью не поведёт. Это не Иркутск, где все пялятся друг на друга, будто сто лет на улицу не выходили.

Посмеиваясь про себя, Андрей доехал до нужной станции. Без приключений поднялся на поверхность, бодро прошёлся по Наличной улице и без осложнений вошёл в гостиницу.

А там его поджидал лейтенант. Он подскочил к Андрею и чуть не силком потащил к лифту, шипя и чуть ли не плюясь от возбуждения:

— Что за цирк вы там устроили?

— Какой ещё цирк?

— Неужели нельзя было сделать всё тихо? Ваш фоторобот уже висит во всех райотделах! Вы даже куртку не сняли, так и приехали в ней. Вы что, хотите завалить всё дело?

Андрей развёл руками.

— Ну извините, о куртке я как-то не подумал. Некогда было, знаете.

Ему доставляло удовольствие злить этого обалдуя. Он мог бы объяснить ему, что жизнь гораздо сложнее его представлений, взятых из учебников по криминалистике. А куртка ещё ни о чём не говорит. Таких курток тысячи. И главное — вот он, живой и невредимый, стоит и улыбается про себя.

Когда они оказались в номере, лейтенант подал ему светлый плащ и кепочку.

— Вот, наденьте.

— Зачем это?

— Через пять минут мы уезжаем отсюда. Быстро соберите свои вещи. Внизу машина стоит.

— Да что за спешка?

— Вы разве не понимаете? — вскинулся лейтенант. — Если вас кто-нибудь заприметил на улице, через минуту здесь будет

будет полиция.

— А вы что, не полиция?

Лейтенант отвернулся с недовольным видом.

— У нас много разных ведомств. Если что, я не смогу ничего сделать. Ни я, ни Виктор Степанович.

— Ну уж если Виктор Степанович не сможет, тогда конечно! — важно произнёс Андрей и решительно направился в душевую. Оглянулся у двери: — Ты тут посиди пока, я быстро.

Четверть часа он плескался под горячими струями, мылил голову, фыркал и резвился. Потом насухо вытерся казённым полотенцем и вышел, отдуваясь.

— Ну вот, теперь можно и ехать.

Лейтенант был как на иголках.

— Пожалуйста, побыстрее. Нас ждут в пансионате, — проговорил, сдерживаясь.

— А это далеко? — спросил Андрей, натягивая свитер.

— Не очень. За два часа доедем. Тишина, свежий воздух, сосновый лес, трёхразовое питание. А главное, там вас никто не будет искать.

«И чего они так боятся? — подумал Андрей. — Можно решить, что это их ловят, а не меня. — Выглянув в окно, увидел далеко внизу, на грязно-белом асфальте синий «форд».

— Ну всё, я готов!

— А плащ?

— Это обязательно?

— Пожалуйста, наденьте.

Андрей не стал спорить. Не без труда натянул на плечи страшно неудобную хламиду кофейного цвета, напялил на голову кепочку, в какой интеллигенты по улицам шастают, и вышел из номера. На плече его висела спортивная сумка с вещами, а казённый дипломат забрал лейтенант.

— Главное, из города выбраться, — говорил лейтенант с озабоченным видом.

— А что, нас могут остановить? — спросил Андрей машинально.

— Всё может быть, — внушал лейтенант. — Насоздавали всяких подразделений, сами теперь не можем разобраться, кто кого главнее. У всех удостоверения, стволов как грязи, и никто никому не верит. Если что случится… — Он многозначительно посмотрел на Андрея.

— Что? — спросил тот удивлённо.

— Надо быть готовым ко всему.

— Да я-то готов, — заверил Андрей. «А вот ты на что способен, этого я не знаю», — добавил про себя.

Затем они неслись по городу. Вылетели на выпуклый мост над Невой и через минуту оказались на Невском проспекте. Ещё минута, и резко свернули на Литейный, потом пробирались задами, закоулочками; а кругом всё дома, домищи, мрачный камень, полированная брусчатка, асфальт под слоем грязи, окна, стены, тупики — какое-то средневековье, безысходность и ужас. Наконец, старый город закончился, начались современные кварталы — высоченные дома, широкие улицы, много воздуха, простор и радость. Андрей откинулся на мягкую спинку и закрыл глаза. Хороший город, с Иркутском не сравнить, но всё равно это не то. А что — то? Не в Африку же ехать? В Африке лихорадка, там противные насекомые. Страшная жара и антисанитария. Там голодные африканцы и свои междоусобицы, клановые войны и кровавые разразборки. Америка — вот где настоящая жизнь! Но и в Америке не всё так просто. Жизнь и там тяжела и опасна, особенно для инородца. Пахать будешь как проклятый. И все они там пашут — от зари до зари, а кто не пашет — тот по свалкам шастает, не хуже наших бомжей. На этом основана вся ихняя цивилизация. Нешто не было у них забастовок и кризисов? Ещё как были! В начале двадцатого века такие страсти кипели — едва не случился свой девятьсот пятый год. Изобилие они выстрадали, купили ценой непосильного труда нескольких поколений ирландцев, французов, испанцев, англичан, итальянцев, ну и конечно же, негров с русскими. Без наших никуда! Не стоит им завидовать. И нет никакого чуда в американской роскоши — за эту роскошь они заплатили кровавым потом. «Да ну их всех к чёрту!»