Александр Лаптев – Сибирская вендетта (страница 3)

— В голову тоже — не всегда. Одному мужику выстрелили из «айсберга» прямо в затылок, в упор, он на полу вниз лицом лежал — а тот ничего, даже сознание не потерял.

— Да чё ты мне рассказываешь, я из «айсберга» Достоевского насквозь прошибал!

— Какого Достоевского, он же умер в прошлом веке!

— Книгу его. Семьсот страниц. Понял? Макс держал, а я стрелял. Насквозь прошило!

Но тут вмешался тренер.

— А как книга называлась?

— Да лажа какая-то. Преступление и наказание, кажись.

— Достоевского читать нужно, а не стрелять в него. — Тренер строго посмотрел на ученика. — Вот тебе задание на дом: прочитать «Преступление и наказание». На следующей тренировке обсудим.

— А зачем это, Андрей Викторович?

— Каратист должен не только кулаками махать. Мозги тоже надо развивать. Ты вот сутками сидишь на объекте. Чего тебе там делать?

— Я за покупателями слежу.

— А ночью?

— Ночью спать хочется.

Все заулыбались с довольным видом, словно услышали что-то донельзя приятное.

— В следующий четверг расскажешь нам про Раскольникова. Зачем он старуху убил и что потом с ним стало.

Ребята с ухмылками смотрели на Серегу, а тот молчал, насупившись. Спорить он не решался. Да и чего спорить? Прав был тренер. Достоевского он зря прострелил, точнее, зря сказал, что прострелил. В гробу он видал этого Достоевского. В школе учителя доставали, а теперь ещё и тут…

Однако всем остальным было весело. Разговоров теперь на весь день хватит.

«Чоповцы» быстро переоделись и покинули зал. Андрей замкнул дверь и встал перед зеркалом на стене, поправил кимоно, подтянул пояс. Настало его время. Максимальные растяжки, сложнейшие «ката», отжимания на пальцах, продвинутая техника Кихон, дыхательная гимнастика, медитация. Сорок пять минут — не так это и много, зато каждый день, включая праздники и воскресенья. Этого вполне достаточно, чтобы поддерживать форму. Когда-то он занимался по восемь-десять часов ежедневно, изнурял себя до полусмерти. Но теперь такой необходимости нет. Техника, приобретенная тяжким трудом, стала частью его натуры. Он мог бы и вовсе не заниматься, но привычка брала свое. Это как допинг, без которого жизнь кажется пресной.

В одиннадцать тридцать он вышел из зала, сбежал по мраморным ступенькам вниз и сдал ключ на вахту. До пяти часов он был свободен. Вечером — ещё три тренировки: дети, охранники, «росгвардейцы». А пока — обед, к Виктору нужно было съездить и ещё поспать минут сорок. Дневной сон — такая же необходимость, как тренировки. Андрей сел в машину и поехал домой.

В подъезде его ждали четверо. Едва он распахнул железную дверь, как в него выстрелили в упор с расстояния в два метра. Андрей успел рассмотреть и стрелявшего, и пистолет — какой-то странный, вместо ствола — массивный цилиндр, и в нем четыре больших отверстия. Позже он узнал, что это была «Оса» — бесствольный револьвер, стреляющий тяжелыми свинцовыми шарами и обладающий сокрушительной мощью. Выстрел был направлен ему в грудь. Андрей успел чуть повернуться, и свинцовый шар скользнул по куртке и пролетел мимо, оглушительно бухнув в железный лист за спиной. В следующий миг Андрей подшагнул боком к стрелявшему и резко ударил его ребром стопы в подбородок. Раздался отвратительный хлюпающий звук, сдавленный вскрик, а затем — звук падающего тела. По бокам стояли еще двое, и ещё один чуть выше, на ступеньках. Того, что стоял выше, Андрей ударил кулаком в пах. А те, что сбоку, тоже получили свое — первый поймал на грудь «уширо-гери», другой налетел зубами на каменный кулак — тот самый кулак, который разбил не одну сотню кирпичей. Всё это совершилось в три секунды. Андрей совершал движения автоматически, не думая, тело работало как хорошо отлаженная боевая машина. И вот результат: четыре человека лежали на бетонных ступеньках — двое корчились, один хрипел, ещё один молча переживал случившееся. Все бритые, упитанные, в кожаных куртках и в чёрных шапочках. Недавно ещё — уверенные в себе до непоколебимости. Но как выяснилось, уверенность эта не имела под собой прочной основы. Наглостью не заменишь силу рук и координацию движений. Всё это даётся упорными тренировками, о которых бандиты не имели ни малейшего понятия.

Андрей не спеша обшарил карманы поверженных противников. У всех было огнестрельное оружие. Андрей приподнял за шиворот того, который способен был ворочать языком.

— Чего хотели?

Парень глухо стонал, челюсти его были крепко стиснуты.

— Я спрашиваю, чего вам нужно от меня?

Была еще надежда, что ребята ошиблись адресом. Но парень остановил на нем взгляд, стиснутые челюсти дрогнули:

— Тебе конец. Замочим, падла… — прохрипел он.

Андрей хотел его ударить, но не стал, разжал пальцы, и голова с глухим стуком упала на бетонный пол.

Сомнения исчезли — ждали именно его. Но как они узнали адрес? И так быстро. Суток не прошло.

Он поднялся на третий этаж, отомкнул бронированную дверь и зашел в квартиру. Первым делом позвонил в полицию и сообщил, что в подъезде его дома лежат четыре тела. То ли пьяные, то ли наркоманы — чёрт их разберет!

— Кто звонит? Это неважно. Примите меры, как положено. Здесь дети ходят, пенсионеры гуляют. А тут четыре тела валяются. Что это за дела?

Кое-как растолковав дежурному райотдела существо вопроса, Андрей присел на стул в прихожей. Пора было подумать над тем, как быть дальше. Оставаться в городе? Или уехать? А если ехать, то куда? Виктор оказался прав: его найдут везде, если только захотят. А они уже захотели. Четыре раскуроченных бандита, валявшихся в подъезде, подтверждали серьёзность намерений его врагов.

Андрей прошел в гостиную. Там, на стене, в золочёных рамочках висели портреты Масутацу Оямы и Морихея Уесибы, а рядом — грозно посвёркивал самый настоящий самурайский меч — подарок японского друга, обладателя пятого дана «Shotocan-karate». Андрей остановился перед этим иконостасом и замер. Прошла минута, другая. Он всё стоял, не шелохнувшись, невидящий взгляд был устремлён внутрь себя. Потом облегчённо вздохнул, наклонил голову и коротко поклонился.

— Осс!

Решение было принято.

Виктор Викторович — невысокий круглолицый мужчина лет пятидесяти, — увидев Андрея на пороге своего кабинета, потерял дар речи. Несколько секунд таращил глаза на гостя, пока, наконец, не поднялся из кресла.

— Это ты?

Андрей усмехнулся.

— Конечно. А ты что, не узнал? Мы же вчера о встрече договаривались, ночью, ты мне сам звонил…

— А, ну-да, я помню. Ну… давай проходи, рассказывай.

— О чем?

— Как живешь… и вообще? — Виктор Викторович что-то суетился, не знал, куда девать свои холёные руки с короткими пухлыми пальцами и ухоженными ногтями.

Андрей опустился в кресло возле стола. Не спеша налил в стакан минеральной воды и отхлебнул.

— Всё нормально, — ответил, ставя стакан на стол. — Два часа назад какие-то ублюдки напали на меня в подъезде моего дома.

Виктор Викторович вдруг напрягся, вскинул на Андрея испуганный взгляд.

— И что?

— Ничего, — Андрей сделал неопределённый жест, качнул головой. — Получили по заслугам. Один меня, правда, чуть не подстрелил.

— Это как?

— Да не попал. Они как заторможенные были. Дебилоиды, одним словом.

Виктор Викторович шумно выдохнул.

— Говорил я тебе: уезжай из города! Послушай, Андрей, сейчас самое время! Хочешь, я тебе денег дам? У меня знакомый есть во Владике, поживёшь у него, пока тут всё не рассосётся.

Андрей криво улыбнулся.

— Можешь не продолжать. Я уеду. Но не сейчас.

— А когда?

— Когда настанет край.

— По-твоему, он еще не настал?

— Нет.

— Ну, смотри. Дело, конечно, твоё. Но с этой минуты я ни за что не отвечаю!

Андрей пристально посмотрел на собеседника.

— И это говорит полковник полиции!

— Да, полковник! Полковник, который всё делает для того, чтобы ты остался жив!

— А как же все остальные?

— Какие ещё остальные?

— Ну все люди, которые ходят по улицам, заходят в магазины, ездят на работу.

— Андрей, ты о себе сперва подумай! Или ты народным мстителем решил заделаться?

— Я решил не поддаваться этой мрази. Это мой принцип.