Александр Лаптев – Сибирская вендетта (страница 25)

— О-о-о!..

Андрей подумал, что этой девушке он может сказать любой вздор, и она поверит. Пусть уж думает, что он спецагент. Так спокойнее.

— А вы в Москве что будете делать? — продолжала девушка допрос.

— У меня особое задание, очень секретное.

— А можно мне с вами поехать?

— Куда это?

— На задание!

— Нет, это очень опасно. Всякое может случиться.

— А я ни капельки не боюсь! Вот проверьте меня! Проверьте!

— Да я не сомневаюсь. Но не в этом дело.

— А в чём же?

Андрей снова оглядел девушку с ног до головы. Та стояла как на экзамене и ждала решения своей участи.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Только-то? Неужели в двадцать лет берут в стюардессы?

— Взяли, как видите. Я очень способная.

— А ты сама откуда?

— Из Владивостока.

— Москву хорошо знаешь?

— Знаю немного. Второй год летаю.

— Долго в Москве стоять будете?

— Двое суток. Потом обратно.

— Маловато. Ну да ладно. — Он поставил бутылку на пол, а сам поднялся. Девушка была одного с ним роста. Она с покорным видом стояла перед ним, ресницы её трепетали, в карих глазах светилась надежда. — Когда приземлимся, я выйду вместе с пассажирами и подожду тебя в аэровокзале у главного выхода. Хорошо?

— Да, конечно, я обязательно приду! — девушка вдруг запрыгала как ребенок и захлопала в ладоши.

Андрей не сдержал улыбки.

— Ты вот что, подыщи мне местечко где-нибудь в углу, и шибко часто ко мне не ходи во время полёта. Я буду делать вид, что сплю. Но если что опасное случится — ты меня обязательно разбуди. Только незаметно, подойди и дёрни за рукав. Поняла?

— Да-а, обязательно разбужу!

Они прошли во второй салон, в самую глубину, и Андрей удобно устроился в кресле у окна.

— Тут обычно никто не сидит, — пояснила девушка. — Последние ряды всегда пустые. Ночной рейс — народу мало.

Стюардесса ушла. Андрей откинулся на спинку и закрыл глаза. Тяжесть разлилась по всему телу, глаза закрылись сами собой, и он быстро уснул. Не слышал, как совершалась посадка, как топали по узкому проходу пассажиры, как дали тягу на двигатели, как тяжёлый лайнер мягко стронулся с места и медленно покатился по бетонным плитам, а потом, замерев на миг, вдруг рванулся вперед и побежал, побежал по взлетной полосе, мгновенно набрал скорость и, задрав нос, оторвался от земли. Всего этого Андрей не слышал. Из-под ног его уходила родная сибирская земля — земля, по которой ходить стало слишком опасно.

Часть II. Сибирский характер

В десять часов по московскому времени рейс номер семьсот семьдесят семь благополучно приземлился в «Домодедово». Пассажиры выходили из самолёта заспанные, с отёчными жёлтыми лицами, с тёмными кругами под глазами. Насилу рассвело, тяжёлые тучи висели над аэродромом. Сыро, тускло и… до странности тепло! Нулевая температура после сорокаградусного мороза воспринималась как чудо, как отпущение грехов! Вода на серых бетонных плитах отсвечивала сталью, воздух насыщен водяной пылью и странными запахами. Андрей сошёл по вибрирующим ступенькам трапа и шагнул в оранжевый автобус, уже заполненный пассажирами. Настя неосторожно помахала ему рукой из овального люка, и он в ответ кивнул с преувеличенной важностью. Автобус без приключений доехал до здания аэровокзала, пассажиры дружно высыпали из него и заторопились к зелёным стеклянным дверям аэровокзала. Андрей вместе со всеми поднялся на второй этаж и встал в сторонке у входа. Он решил подождать Настю — не хотелось разочаровывать такую славную девушку.

Та появилась через четверть часа — видно было, что торопилась. При свете дня Андрей отметил, что она очень хороша собой — лицо свежее, кожа нежная, высокий чистый лоб. Сразу было ясно: девушка не курила, не глушила водку стаканами и уж, конечно, не кололась. Черты лица правильные, глаза большие и как бы изумленные. Несколько лет — и она превратится в надменную красавицу, будет эффектно держать сигарету между указательным и безымянным пальцами и глядеть при этом устало и загадочно. А может, выйдет удачно замуж — но это вряд ли. Таким не везет на мужей. Всё больше прохиндеи попадаются.

Девушка подошла к Андрею и объявила, радостно хлопая ресницами:

— Я готова!

— К чему ты готова? — спросил Андрей среди толпы, тюков и чемоданов.

— Ко всему! — ответила та без тени улыбки.

— Ну-ну. Тогда пошли.

Поплутав по закоулкам огромного здания, они всё же выбрались наружу, остановились перевести дух на тротуаре возле беспрестанно распахивающихся стеклянных дверей. Какие-то мужики бросились к ним, стали предлагать довезти до города, бормотали про неслыханно низкие цены. Но Андрей решил ехать автобусом. За час они доедут до ближайшей остановки метро, а там видно будет — конкретного плана у него пока не было.

Возле кассы Андрей вдруг вспомнил, что у него не было денег, точнее, не было рублей. Не станешь же расплачиваться за автобусный билет стодолларовой купюрой! Он обернулся к девушке.

— У тебя есть мелочь?

— Зачем это? Я картой расплачусь. У меня есть деньги!

Два билета на автобус были куплены, и через четверть часа они уже мчались по шоссе.

Девушка сидела у окна и с любопытством пионера следила за проносящимися видами. Андрей исподволь бросал на неё испытующие взгляды. Ему чем-то нравилась эта девушка. Её непосредственность, какая-то внутренняя чистота, искренность и желание помочь; в то же время он понимал, что не должен посвящать её в свои проблемы. Он и сам не знал, что с ним будет через день, куда он пойдёт и как сложится его дальнейшая судьба. Приятно, конечно, что такое юное создание удостоило его вниманием, но ведь он должен быть умнее её, дальновиднее!

— А когда вы назад полетите? — как бы невзначай спросил он.

— Послезавтра, — ответила девушка, чуть подумав. — Если бы вы знали, как мне всё это надоело. Хочется чего-нибудь настоящего, большого.

— А разве летать неинтересно?

— Нет, конечно же! Всегда одно и то же. И потом, я же не прислужница, а работаю как официантка. И лётчики, и пассажиры — всё время пристают. Противно это.

— Если противно, надо уходить. Можно найти другую работу.

— Легко вам так говорить. У меня мать безработная, братишка маленький в школу ходит. На что мы жить будем?

Андрей молча достал из кармана пачку долларов, отсчитал десять банкнот по сотне и протянул девушке.

— Возьми вот, на первое время хватит.

Та отстранилась, словно увидела змею.

— Зачем это? Не надо!

Андрей подержал деньги на весу, потом убрал руку.

— Ну, как знаешь.

Девушка нравилась ему всё больше. Почему она не встретилась ему раньше? На этот вопрос не существовало ответа, как и на тысячи других подобных вопросов.

Показались многоэтажные дома — автобус мчался мимо новостроек, домов было всё гуще, народу больше. Андрея всегда поражало это неестественное скопление жизни в одном месте. Сколько людей, сколько судеб! Все где-то работают, учатся, ездят на электричках — для чего всё это? Сколько раз звали его жить в Москву, в Питер — он всегда отказывался. Где родился — там сгодился, вот и весь сказ. Правда, была ещё заграница. Япония, Канада, Голландия, Америка — там, на первый взгляд, жить было проще и красивее. Но это лишь на первый взгляд. Две-три недели — и всё! Родное болото милей чужих просторов — таковы мы все.

Автобус подъезжал, притормаживая, к первой остановке, и Андрей решился.

— Выходим, — скомандовал он, и девушка поспешно поднялась и пошла вслед за ним по проходу.

Через минуту они стояли на мокром тротуаре. Лишь теперь Андрей почувствовал себя в безопасности. Иркутск остался где-то там, в морозной дали, вместе со своими бандитами, смертями, с круговой порукой и жестокой борьбой за место под солнцем. Иркутск казался сном, иллюзией, кляксой на карте Жизни. Здесь Андрея никто не сможет достать. Зато сам он отсюда достанет любого.

— У тебя есть где остановиться? — спросил Андрей, повернувшись к спутнице.

— Нет. Мы в гостинице обычно ночуем. Меня каждый вечер в ресторан приглашают, а потом в номер зовут, только я ни за что не соглашаюсь.

— Это хорошо, — кивнул Андрей. — Прямо сейчас мы едем в Питер. Поездом.

— Мы на поезде поедем? Ур-ра! — девушка захлопала в ладоши, даже подпрыгнула пару раз.