Александр Лаптев – Сибирская вендетта (страница 27)

Андрей внезапно остановился. Девушка семенила чуть сзади и упёрлась ему в спину. Андрей резко обернулся.

— Так ты что, в самом деле со мной хочешь пойти? — бросил отрывисто.

— Да, я с вами, — тихо промолвила девушка, опуская взгляд.

— Но тебе завтра нужно быть в Москве!

Девушка хитро улыбнулась, как бы говоря: до завтра ещё далеко.

— Ты хоть знаешь, куда я еду?

— Нет. А куда?

Девушка, подняв брови, смотрела на него. Мимо шли пассажиры — все заспанные, уставшие, с пепельными лицами. Тащили тяжёлые чемоданы и пузатые сумки, кто-то вёз на тележке раздувшиеся баулы и мешки. И каждый был сам по себе. Никому ни до кого нет никакого дела. Тем и замечателен большой город, что никому до тебя нет никакого дела. Это не провинция, где чихнуть нельзя без того, чтобы на тебя не оглянулись.

— Значит так, — проговорил Андрей. — Я еду на Васильевский. Там есть небольшая гостиница на Девятой линии, когда-то я в ней останавливался. Брошу вещи и пойду по своим делам. Ясно?

— Да.

Андрей нетерпеливо потряс головой.

— Послушай, у меня очень серьёзное дело! Не до тебя мне. Поняла?

— Пожалуйста, не гоните меня.

Андрей несколько секунд смотрел на девушку, не зная, на что решиться. Потом достал из кармана деньги и протянул девушке.

Та отстранилась.

— Зачем это?

— Иди в кассу и купи себе обратный билет на Москву. Вечером уедешь. Иначе я тебя не возьму с собой.

Девушка обиженно отвернулась.

— Завтра ты должна быть на своём самолёте! Или ты хочешь, чтобы тебя уволили с работы? Ведь из-за тебя и меня станут искать!

Девушка подумала секунду, потом протянула руку и взяла деньги.

— Хорошо, я уеду, раз вы так хотите.

— Вот и славно. Иди за билетом. Я тебя здесь подожду.

Девушка с видимой неохотой пошла вдоль состава к темнеющей громаде вокзала. Андрей сунул руки в карманы куртки и погрузился в размышления. Прежде всего он должен найти себе жильё — удобное и надёжное. Гостиница на Васильевском острове годилась лишь на первое время. Там нужно предъявлять паспорт, да и на знакомых можно нарваться. Лучше всего снять частную квартиру. Если хозяину немного приплатить, то он и паспорт на спросит.

Девушка вернулась скорей, чем он ожидал, в руке её был зажат сиреневый билет.

— Вот, купила, — радостно сообщила.

— Молодец, — похвалил Андрей. — Во сколько поезд отходит?

— Без пяти двенадцать, как и в Москве.

— Смотри не опоздай, — сказал Андрей и поднял с перрона сумку. — Ну пошли, а то холодно стоять.

Они выбрались на привокзальную площадь — молодой подтянутый мужчина и высокая стройная девушка. Их можно было принять за молодожёнов, приехавших в северную столицу провести медовый месяц. И никому было невдомёк, что уже вечером они расстанутся. Никто не мог заподозрить в спокойном неторопливом мужчине хладнокровного убийцу, настоящую машину смерти.

Такси брать не стали — незачем было привлекать к себе внимание. Быстрым шагом прошли мимо заиндевевших машин, пересекли огромную площадь и спустились в метро. До «Василеостровской» ехать было всего ничего — три остановки.

В подземке всё было так же, как и десять, и двадцать лет назад. Те же зелёные вагоны с кожаными сиденьями, залитые призрачным светом необъятные подземные станции, отделанные мрамором и бронзой, и всё тот же странный воздух с запахом металла и резины, и пассажиры те же — флегматичные, сонные с утра, ничем не интересующиеся кроме газетных статей и бульварных романов. Андрея удивляла эта апатия, их отстранённость от реальной жизни. Вместо того, чтобы решать свои проблемы, все эти люди искали утешения в чужих бедах и вселенских катастрофах. Теракты во Франции, война на Ближнем Востоке, заложники в Сирии, президентская гонка в США, противостояние на Украине — всё это страшно интересно, всё задевает за живое. А думать о том, что у тебя маленькая зарплата и тебе не на что купить диван в крошечную квартиру, что твой начальник подлец, соседи пьяницы, а сам ты неудачник — об этом думать совсем неинтересно. Да и о чём тут думать? Тут действовать надо. Всё решается в борьбе, но не в созерцании борьбы, не в оценках перспектив и последствий тех или иных шагов. Ничего не изменилось в России за последнюю четверть века. Человек меняется страшно медленно, а корень проблемы именно в человеке. Чтобы человек переменился, нужен огромный жареный петух, чтобы клевал не переставая.

— Василеостровская! — донеслось из динамиков. Спохватившись, Андрей поднял с пола сумку и направился к выходу. Девушка решительно шагнула вслед за ним.

Потом они долго ехали на эскалаторе, затем был неудобный турникет, всеобщая толкотня, пара тяжёлых стеклянных дверей, и вдруг они оказались на Васильевском острове! Андрей сделал несколько шагов по каменным ступенькам и остановился. Серое небо, серый снег, дома и лица, машины, деревья, киоски — всё донельзя серое, скучное, невыразительное. «Бог ты мой! — воскликнул он про себя. — Да разве можно было строить здесь город? Зачем Пётр сюда полез? Зачем потащил за собой множество людей, которые сгинули в окрестных болотах?»

Пока он так размышлял, его неделикатно толкнули в спину, раздался насмешливый голос:

— Ты чё, в натуре, уснул? Дай людям пройти, это тебе не деревня! Шевели ластами!

Андрей оглянулся на говорившего. Это было что-то новое — чтобы в интеллигентном Питере и вдруг такое обращение! Перед ним стоял, ухмыляясь, дюжий парень. Морда круглая, глаза навыкате, а лоб узенький, как у обезьяны. Неподалёку переминались с ноги на ногу ещё двое, чего-то выжидали.

— Мотай отсюда, пока я тебя по полу не размазал, — беззлобно проговорил Андрей и переложил сумку в левую руку. Он уже знал, что последует дальше.

Лицо у парня вытянулась.

— Не понял, — протянул он. — Тебе что, зубы жмут? — Правой рукой он попытался схватить Андрея за ворот, но Андрей неожиданно сделал шаг ему навстречу, схватил сверху парня за кисть и резко вывернул её вправо, отступив на шаг и потянув парня на себя. Тот согнулся в три погибели и захрипел. Довершая дело, Андрей врезал ему снизу ногой в живот. Бил от души, чтобы сразу решить все вопросы.

Парень с утробным рыком подпрыгнул на месте и тут же и упал лицом вниз, свернулся калачиком и замычал сквозь плотно сомкнутые челюсти.

Прохожие шарахнулись от места схватки, но Андрею было наплевать. Он уже знал: прохожие никогда не вмешиваются в подобные конфликты. Им никогда ни до чего нет дела. Даже если у них на глазах будут убивать человека — они пальцем не пошевелят. Но зато Андрей видел боковым зрением двух парней, бросившихся на помощь товарищу. Впрочем, они уже ничем не могли ему помочь. Тот лежал на грязном полу и силился сделать такой простой и такой естественный вдох. Но вобрать в себя воздух никак не удавалось. Лицо налилось кровью, глаза страшно выпучились. Так больно его ещё никто не бил.

Когда сообщники, наконец, приблизились к Андрею, он не стал угадывать их намерения. Шагнул к ближайшему парню и всей массой толкнул его ногой в грудь. Тот смешно взмахнул руками и довольно ловко побежал спиной назад и врезался в толпу, увлекая за собой сразу несколько зазевавшихся прохожих. Второго Андрей ударил левой ногой в прыжке с разворота — классический «маваши-гери».

Андрей сделал успокаивающий знак девушке, всё это время стоявшей сзади с расширенными от ужаса глазами, а сам двинулся к первому парню. Тот уже поднимался с пола и лез за пазуху, где у него был спрятан какой-то сюрприз. Пока он всё это делал и соображал, Андрей схватил его правой рукой за волосы и, зайдя сзади, взял шею на замок. Резко и сильно сдавил шею руками с двух сторон и уж после этого толкнул от себя. Парень кулём повалился на пол. Убивать Андрей его не хотел, но проучить этого типа следовало.

Андрей сделал девушке знать следовать за ним, сбежал вниз по ступенькам и пошёл не оглядываясь по тротуару прочь от места побоища. Девушка догнала его на пересечении Среднего проспекта и Девятой линии. Здесь они свернули налево и ещё через сто метров вошли под каменную арку. Через несколько шагов очутились в каменном колодце; здесь среди изъеденных сыростью стен располагалась неприметная гостиница.

В узком тёмном коридоре Андрей столкнулся нос к носу с заведующей, жившей тут же, при гостинице. Была она некрасива и немолода, но дело своё знала, порядок поддерживала идеальный, была в меру требовательна и в меру приветлива. Всплеснув руками, она воскликнула:

— Андрюша, это ты?

Его уже давно никто не звал Андрюшей. Он снисходительно улыбнулся:

— Да, это я, Надежда Кузьминична. Пустите переночевать?

— Ну конечно, какой разговор? — И уже другим голосом: — А ты, я смотрю, не один. Женился никак?

— Нет, не женился, — отрезал Андрей. — Мне нужна комната на пару дней. А она сегодня вечером уедет. И вообще, вы нас здесь не видели, ничего про меня не знаете. Хорошо?

— Как скажешь, — пожала заведующая плечами. — Мне что за дело? — Тряхнув связкой ключей, скомандовала: — Идите за мной.

И все трое двинулись по коридору мимо бледно-синих дверей. Не успели они сделать трёх шагов, как раздался страшный грохот, и входная дверь, сорвавшись с петель, вылетела в коридор, упала плашмя на пол.

— Всем на пол, лежать! Стреляем без предупреждения!

В коридор ворвались какие-то люди в камуфляже и чёрных масках, в руках у каждого был короткоствольный автомат без приклада.