Александр Ладович – Мономах. Сильный духом (страница 3)
Анне больше нравились рассказы священнослужителей о святых местах, житиях и подвижничествах святых людей.
В свою очередь, Владимир представлял себя великим полководцем в блестящих доспехах, которому со временем во главе огромного войска будет суждено побывать во всех уголках Руси и за ее пределами. Перед его глазами всплывали картины из услышанных им историй о том, как его великие предки покоряли Византию и брали Царьград. Как Олег Вещий сначала вытащил корабли на землю и, поставив их на колеса, привел в ужас видевших многие чудеса греков, а затем, прибив свой щит над воротами Царьграда в знак своей победы, заключил мир с греками. Как Святослав Игоревич ходил походами на Дунай и, разбив болгар, хотел перенести столицу своего княжества в Переяславец на Дунае. Как тот же Святослав нанес сокрушительное поражение Хазарскому каганату, который после этого прекратил свое существование. Владимир с упоением представлял, как его прадед, Владимир Святой, принимал христианство, крестил Русь и тем самым навечно вошел в историю.
Суровый седовласый богатырь Твердислав, который был грозой для всех, кто пытался ослушаться его или княжеской воли, всегда стоял стеной за свою дружину и простой люд, обучал княжича. Он учил его воинскому искусству: ежедневно Владимир упражнялся в верховой езде, технике владения мечом и защите щитом, метании копья, стрельбе из лука, ловком владении специально сделанной для княжича булавой, которая хоть и весила меньше, чем у взрослого ратника, однако развивала силу и выносливость юного воина. В физических тренировках Твердислав не давал спуску еще только начинавшему набирать силу Владимиру.
Старый, закаленный в сотнях боев и испытанный в десятках дальних походов, княжеский дружинник всем сердцем привязался к княжичу и не относился к воспитанию Владимира как к служебному долгу, а растил мальчика как родного сына, всецело погрузившись в этот процесс.
По окончании тренировок Владимир любил беседовать со своим многоопытным наставником. Твердислав рассказывал княжичу о походах, в которых принимал участие еще с дедом Владимира, великим князем Ярославом Мудрым, о былой славе Руси. В рассказах он передавал своему воспитаннику жизненный опыт, учил сноровке, тактике ведения боя, подготовке и организации далеких военных походов. Наставлял бережно и с отцовской любовью относиться к вверенному под его управление городу или княжеству, заботиться о каждом человеке, невзирая на то, кто перед ним: княжеский дружинник или простой холоп, женщина-вдова, осиротевший в ходе войны ребенок или монах, житель его удела или заморский гость. Мудрый Твердислав готовил княжича встать на защиту Отечества.
Тем временем зимой 1061 года на Русь обрушилась новая, неведомая до той поры беда. На Переяславское княжество, в котором правил Всеволод Ярославич, напали половцы – новое кочевое племя, пришедшее из-за Волги и вытеснившее старых врагов Руси: печенегов, берендеев и торков.
Их владения раскинулись на огромных степных просторах. От Дона и до Дуная вся территория была захвачена бесчисленными половецкими кочевьями. По обе стороны Днепровских порогов расселились племена приднепровских половцев. На просторах, занимаемых от Днепра до низовий Дона, раскинули свои вежи причерноморские половцы. На бескрайней территории, примыкающей к обоим берегам Дона, кочевали донские половцы.
Вся эта бесчисленная масса дикого кочевого народа более ста пятидесяти лет будет из года в год нападать на Русь, грабить и жечь города и села, безжалостно убивать всех, кто попадется на их пути, невзирая на то, младенец ли это или беспомощный старик. Невольничьи рынки будут постоянно переполнены плененными и уведенными в рабство жителями Руси.
Всеволод Ярославич впервые встретился с половцами в 1054 году. Тогда они появились у границ Руси, и их хан Болуш, пообещав вечный мир переяславскому князю, увел свою орду вглубь степи. Сейчас же, не ожидавший столь стремительного нападения свирепого врага и имея при себе лишь малочисленную дружину, Всеволод отправил гонцов за помощью к братьям: в Киев к Изяславу и в Чернигов к Святославу – а сам решил нанести упреждающий удар врагу. Он во главе малочисленного войска вышел навстречу черной половецкой туче, которая, будто несомая ветром, стремительно надвигалась на город, обтекая, поглощая и воспламеняя все на своем пути.
Вмиг развеялась тихая и безмятежная детская жизнь Владимира.
Срочно собранная княжеская дружина была малочисленна, многие ратники разъехались по своим селам и близлежащим деревням. Впервые Владимир увидел своего отца, облаченного в боевые доспехи, с развернутым боевым знаменем во главе вооруженного войска. В воздухе повисло тревожное напряжение. Всеволод, отдав последние распоряжения остававшемуся в укрепленном городском детинце тысяцкому об организации круговой обороны крепостных стен на случай, если княжеская дружина не сможет остановить нападение, повел своих воинов на встречу с грозным врагом.
Взволнованный, судорожно глотавший морозный воздух Владимир пошел на крепостную стену вместе со своим дядькой-пестуном Твердиславом. Через несколько минут княжич, Твердислав и все остальные собравшиеся на крепостных стенах люди со слезами на глазах, а некоторые женщины, несмотря на всю суровость времени, ревевшие навзрыд, наблюдали, как отдаляется князь с дружиной от крепостных стен. Они видели, как все ярче и ярче разгорается зарево зажженных половцами сел и деревень. Клубы едкого черного дыма застилали небесную гладь и, поднимаясь высоко в небо, смешивались с тяжелыми свинцовыми облаками.
Разъяренный князь и его воины гнали коней во весь опор, чтобы помочь беззащитным людям. Если было бы в их силах, они бы взмыли ввысь, чтобы потом камнем упасть и не оставить и следа от половцев-кровопийцев. Однако реальность оказалась слишком приземленная и суровая. Многократно превышающее по количеству воинов половецкое войско попросту окружило русских ратников. Бой был короткий и жестокий.
Изо всех сил рубились конные княжеские дружинники. Порою, оказавшись выбитым из седла, стоя по пояс в багровом месиве из снега и крови, русские воины вцеплялись в кишащих вокруг них половцев и вырывали их из седла, а пара удальцов-богатырей даже свалили приземистых половецких лошадей вместе с их всадниками и уже на земле бились с ними, не жалея стремительно покидавших их сил. Переяславская рать была практически полностью истреблена. Лишь с горсткой своих воинов измученный, выбившийся из сил, весь залитый кровью, с безумным от испытанного ужаса лицом, князь сумел вернуться в город. Половцы не преследовали их. Они достигли желаемой цели. Все способные оказать им хоть какое-то сопротивление были истреблены, и теперь никто не мог встать на пути их бесчеловечных убийств, грабежей и насилия.
Княжич, испытывая душевную дрожь, прижался к Твердиславу. Сердце его билось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он смотрел на своего старого могущественного наставника и видел, как тот беззвучно плачет. Слезы катились по одрябшим щекам и застывали в седой бороде. Твердислав до онемения в руке сжимал рукоять своего меча. Сейчас он был бессилен. Первый раз в жизни он не находился в гуще событий, не рубил своим богатырским мечом вражеские головы, не сшибал своей пудовой булавой из седла всадников, встававших на пути этого витязя. Более сотни битв было у него позади, и всегда он с честью, достоинством, мужеством и отвагой стоял в каждой битве спина к спине, бок о бок со своими боевыми товарищами. В этот момент он с горечью понял, что минули дни его богатырской славы. Понял он и то, что на Русь напал жестокий и сильный враг. Враг, который может поработить и уничтожить всю Русь, если не сплотиться всей землей от мала до велика. Теперь в его руках была только одна возможность и надежда – воспитать достойного, храброго и мудрого князя, который сможет поднять на борьбу и объединить Русь, встать во главе могучей силы, таившейся в каждом землепашце и лесорубе, ремесленнике и княжеском дружиннике, боярине и князе. Твердислав смотрел на Владимира и думал о том, что в будущем ожидает этого князя, что ожидает великую Русь.
Половцы, как саранча, истребляющая все на своем пути, разбрелись по Переяславскому княжеству. Страшные бедствия принесли они в те дни Русской земле. Стон и душераздирающие крики витали над землей. Обезумевшие от горя местные жители выбегали из мгновенно вспыхивающих деревянных домов. Пока люди пытались спасти из огня свое имущество, та легкая домашняя одежда, в которой их застигла беда, в считаные минуты превращалась в жалкие лохмотья. Не замечая этого, ступая обгоревшими ногами по колено в снег, они пытались спасти свою семью. Везде, где появлялись дикие всадники с черными от повсеместной копоти лицами, во тьме сверкала их закругленная сабля, не успевавшая просохнуть от невинной крови. Вновь и вновь арканы с визгом накидывались на попадавшихся на их пути мирных жителей. Женщин и девушек подвергали насилию, а затем убивали или забирали в плен. Мужчин вязали и вереницами отправляли в степь для последующей продажи на невольничьих рынках. Стариков и детей либо бросали на землю и топтали копытами коней, либо рубили на месте. Вокруг на необозримые пространства полыхало кровавое зарево пожаров. Дома, дворовые постройки со всем имуществом, которое наживали долгие годы, превращались в пепел. Весь домашний скот, который заживо не сгорел в хлевах, угоняли в степь.