Александр Ладович – Мономах. Сильный духом (страница 2)
Тело великого князя перевезли из Вышгорода в Киев и на глазах тысяч горожан во главе с его сыновьями и митрополитом положили в мраморную раку в соборе Святой Софии. Весь город рыдал, и некому было утешить ни его сыновей, ни священнослужителей, ни простой люд. Не стало защитника Отечества. Каждый человек ощущал на себе по-отцовски добрую и ласковую заботу великого князя Ярослава Владимировича. Тяжелые, страшные и мрачные мысли наполнили головы каждого присутствующего. Смогут ли сыновья прислушаться к завещанию их великого и мудрого отца? Будут ли жить в любви и мире друг с другом?
В памяти народа вновь вставали картины кровавых междоусобных войн, когда брат поднимал меч на своего брата. Так было после гибели Святослава Игоревича. Тогда в смертельной схватке, начатой старшим сыном Святослава, Ярополком, погиб Олег, а позднее и сам Ярополк пал от рук наемников единственно уцелевшего Владимира. После смерти горячо всеми любимого великого князя Владимира Красно Солнышко его старший сын Святополк, прозванный в народе Окаянным, также поднял меч и стал вероломно убивать своих братьев. От его рук погибли позднее канонизированные в лике мучеников-страстотерпцев покровители Русской земли братья Борис и Глеб. Святослав также погиб от рук своего брата Святополка Окаянного. И только Ярослав Владимирович смог остановить этого изверга. Огромный урон, неисчислимые горести и беды приносили эти межкняжеские братоубийственные войны. Беда приходила в дома всех людей: от княжеских дружинников и бояр до простого смерда. Истреблялись целые города и села, везде царили гибель и разруха. В процветавших в мирное время городах и селах оставались только обугленные признаки былого счастья. В полях, ранее колосившихся золотой нивой, хозяйничали вороны и галки, все было усеяно костями ратников и их боевых коней.
И вот теперь, после трех с половиной десятилетий процветания, благополучия и спокойствия во время правления Ярослава Мудрого, люди снова с ужасом затаились в ожидании того, что будет дальше.
Часть 2. Два дяди
Вся Русь в то время управлялась двумя линиями рода Рюриковичей. Первую линию составляли потомки Изяслава, старшего сына Владимира Святого. Изяслав Владимирович умер еще при жизни отца, поэтому его потомство не могло претендовать на старшинство в роде, менять княжеские столы и ограничивалось только Полоцким княжеством.
Вторую линию составляли потомки другого сына Владимира Святого, Ярослава Владимировича. У Ярослава осталось пять сыновей: Изяслав, Святослав, Всеволод, Вячеслав, Игорь и внук Ростислав, сын старшего Ярославича, Владимира. Князь Ростислав также вследствие преждевременной смерти своего отца не имел прав на старшинство в роде и вместе со своим потомством должен был довольствоваться тем городом, который дадут родные дяди.
После похорон Ярослава Мудрого киевский престол, как и завещал отец, занял старший из пяти сыновей, Изяслав Ярославич. Остальные князья разъехались по своим стольным городам и мирно в них правили.
Всеволод Ярославич со своей семьей жил в Переяславле. Когда его сыну Владимиру исполнилось три года, состоялась обязательная по тем временам церемония посажения княжича на коня. Все мероприятие проходило в торжественной обстановке. Еще накануне князь Всеволод отдал необходимые распоряжения о подготовке к событию, которое было значимым как для малолетнего княжича, так и для всей княжеской семьи. До этой церемонии ребенок, как правило, большую часть времени проводил при матери и многочисленных няньках на женской половине княжеского двора. После свершения этого старинного обряда мальчика переставали считать несмышленым ребенком и уже, несмотря на малолетний возраст, относились к нему как к мужчине.
В один из солнечных летних дней, при большом скоплении нарядно одетых жителей города во главе со знатными боярами и княжеской дружиной, которые были в полном боевом облачении, сверкающем на солнце и отражающем все цвета радуги дорогих нарядов их жен и детей, священнослужителями, которые степенно беседовали между собой и приветствовавали всех собравшихся ласковыми улыбками и одобрительными покачиваниями головы, под звон церковных колоколов на крыльцо княжеского терема вышел высокий, статный, светловолосый, с короткой реденькой бородкой, добродушный князь Всеволод Ярославич. Подняв вверх руки, князь поприветствовал всех собравшихся. Следом за князем вышла его смугленькая, среднего роста, стройная гречанка – красавица жена Мария, которая придерживала за руку их трехлетнего сына Владимира, который хмурился и был немного насторожен из-за большого скопления людей.
В десяти метрах от крыльца стоял белоснежный конь по кличке Смирный, накрытый вышитой золотыми нитями попоной цвета бездонно-голубого неба. Поверх попоны было небольшое седло, украшенное расписной резьбой и отороченное золотыми и серебряными нитями. Расписанные золотом стремена покачивались в такт дыханию нового друга малолетнего княжича. За уздечку, украшенную серебряными и металлическими с позолотами узорчатыми бляхами, коня держал нарядный, деловитый, с кудрявой копной золотистых волос сорокалетний крепыш – главный конюх княжеской конюшни. Конь стоял спокойно, совершенно отрешенно от всего происходящего вокруг и мерно пожевывал золоченые удила.
Всеволод взял сына за руку и медленно спустился с ним по лестнице. У крыльца стоял двухметровый широченный витязь Твердислав. Это был прославленный полководец и мудрый, уважаемый во всей Руси княжеский воевода и боярин, который еще в 1043 году вместе со старшим сыном Ярослава Мудрого – Владимиром – был одним из предводителей войска в походе на Константинополь против Византийской империи. Приняв малолетнего княжича Владимира у его отца, Твердислав взял мальчика на руки и церемониально поднял над собой. На площади поднялся одобрительный гул собравшихся людей. Все были рады тому, что прославленный на всю Русь своим мужеством, мудростью и человеколюбием боярин был назначен воспитателем-пестуном малолетнего княжича. Собравшиеся жители Переяславля не сомневались в том, что Твердислав, как никто другой, сможет научить княжича Владимира воинскому искусству, передаст свой богатый жизненный опыт и воспитает мужественного, доброго и мудрого князя.
Твердислав посадил княжича в седло и, сопровождая его, не скрывая своей радости и гордости за предоставленную ему честь, прошел небольшой круг по площади на глазах у публики.
Все наблюдавшие торжество люди были счастливы. Их радовал настоящий момент, радовало то, что каждый из них частично, хотя бы душой и сердцем, был причастен к происходящему. И еще больше радовали мысли о том, что судьбы двух людей, прославленного Твердислава и малолетнего Владимира, на долгие годы соединялись вместе. Люди верили в то, что стараниями Твердислава вырастет князь Владимир Мономах, достойный продолжатель великих дел своих предков: деда – Ярослава Мудрого и прадеда – Владимира Святого.
По окончании торжественной церемонии князь Всеволод Ярославич дал знатный пир, на котором дарил подарки и угощал всех собравшихся, от простого смерда до знатных дружинников и бояр. Столы ломились от еды и напитков, а для тех, кто по каким-либо причинам не смог прийти на княжеский двор, Всеволод, как во времена Владимира Красно Солнышко, распорядился собрать княжеские подарки, еду, напитки и ездить на возах по улицам, раздавать всем желающим.
Первые годы правления Ярославичей протекали мирно, и братья старались сообща решать все возникающие проблемы. Однако спустя три года, в 1057 году, умер смоленский князь Вячеслав Ярославич. На его место в Смоленск из Владимира-Волынского перевели младшего из братьев, Игоря Ярославича, но и Игорь скоропостижно скончался в 1060 году. Смоленск и Владимир-Волынский старшие Ярославичи разделили между собой, оставив при этом без удела и малолетнего сына смоленского князя Игоря, Давыда, и своего племянника, Ростислава Владимировича. Тем самым великий князь Изяслав Ярославич вместе со своими братьями Святославом и Всеволодом, сами того не осознавая, заложили фундамент будущих междоусобных войн. Их племянники, князья Ростислав Владимирович и Давыд Игоревич, лишенные уделов, стали князьями-изгоями, которым волей судьбы в будущем суждено будет мечом добывать себе города для княжения, раз за разом начиная братоубийственные межкняжеские войны.
В Переяславле жизнь текла тихо и размеренно. Владимир и его сестра Анна росли в атмосфере любви и гармонии. Князь Всеволод Ярославич, унаследовав от отца тягу к учению, много времени проводил за чтением книг, в основном переведенных с греческого и болгарского языков. Он любил посещать и поощрять монахов, занимающихся переводом книг, обсуждал с ними то новое, что узнал из переведенных ими текстов. При этом князь сам с любовью изучал иностранные языки и к концу жизни хорошо владел пятью языками.
Княгиня Мария, выросшая в Византии, с юных лет впитала в себя любовь к знаниям и православию. Она так же, как и ее муж, окружала себя умными и набожными людьми.
Несмотря на то что княгиня Мария всей душой полюбила Русь с насыщенным, резко контрастирующим колоритом жизни, сильно отличающимся от византийского, она постоянно поддерживала связь со своей родиной, расположенной далеко за степными просторами, на другом краю Черного моря. Частыми гостями княжеского двора были купцы и священнослужители, которые совершили паломничество на Святую землю и теперь описывали свои странствия. Князь и княгиня беседовали со своими гостями, с любопытством расспрашивали обо всем, что эти люди видели и что узнали нового во время своих долгих скитаний по свету. Присутствующие при этих беседах Владимир и Анна внимательно слушали рассказы незнакомых им людей, а затем, когда гости покидали их дом, дети расспрашивали родителей о том, что им было непонятно. Они восхищались тем, что из одной рассказанной истории им становилось известно о неведомой жизни далеко за пределами их детского, еще не совсем развитого воображения.