Они ни в чем не виноваты, к ним и на кладбище
готов,
Превозмогая боль утраты, прильнуть. Слова?
Не надо слов.
И пустословье суетливо, и обольщенье ни к чему.
Стихотворенье молчаливо. Прочти,
прислушавшись к нему.
«Посмотрев на дела отца, неужели сын…»
Посмотрев на дела отца, неужели сын
Не смутился, увидев всех этих слепых, убогих,
Не подумал, за что они терпят – и ни один
Не возропщет, но кланяться будет пришельцу в ноги:
Вдруг он вылечит? Он и лечил их, а что ж отец,
Почему от рожденья слепой должен быть незрячим
И не видеть ни облачка в небе, ни тех овец,
Что похожи на облачко? Смотрим на них – и плачем.
Почему не заплакал? Не задал простой вопрос,
В чем они провинились, безногие и хромые?
Можно ли проповедовать, требовать в царстве слез
Исполнения заповедей? А еще немые,
А еще бесноватые… Крестных трехдневных мук,
Может быть, маловато в виду повседневной муки?
Не учить, а учиться у них! Это всё, мой друг,
Говорю я в слезах, – не из прихоти или скуки.
«Прошла собака – и следы…»
Прошла собака – и следы
От лап остались на бетоне
Сыром – теперь их видишь ты
На плитах, словно на ладони.
Не знаю, есть ли мир иной?
Смотри, как незамысловато
Ее бессмертье! В летний зной
Тащилась нехотя куда-то
Или бежала со всех ног,
И каждой лапы отпечаток
Похож на высохший цветок, —
Такой нечаянный остаток.
«Ребенку нравится, что на земле живут…»
Ребенку нравится, что на земле живут
Не только люди, – кошки тоже.
Собаки, голуби, вороны тут как тут,
А в зоопарк его однажды приведут, —
Ах, зебры, как они на вымысел похожи!
Ребенку кажется, что он – один из них,
Хвостатых, сумчатых, крылатых, полосатых,
Зубастых, в войлочных нарядах, в шерстяных,
Он видит родственников в них, друзей своих,
А не отверженных, судьбой в тиски зажатых.
В их равноправие с ним свято верит он,
Что уважения они достойны, ласки
И не глупей его. Смотри, как важен слон!
А волк у проруби лисицей посрамлен,
И все – участники одной волшебной сказки.
«Слониха топталась одною ногой…»
Слониха топталась одною ногой
На тумбе, похожей на стул винтовой
Из тех, что стоят при концертном рояле,
Другие же ноги, как ветви, торчали,
Над желтой ареной, и хобот трубой.
Слониха вздымалась, похожа на дуб.
И жизнь, даже если кому-то наскуча,
Казалась ненужной, он видел, что глуп, —
Так эта слониха умна и могуча
И накрепко ввинчена в жизнь, как шуруп.
И многому может его научить: 
