«Страданья молодого Вертера»
Наполеон читал семь раз!
В саду у нас и ели с пихтами
Растут, стремясь под облака.
Возил его в ботфорт запихнутым
Или в кармане сюртука.
Сирень с лоснящимися скулами
Морской напоминает вал.
Как храбро вел себя под пулями
И как в изгнанье увядал!
Напрасно скалы придвигаются
И соблазняет пистолет:
Из-за любви и впрямь стреляются,
А из-за Ватерлоо – нет!
Арльские дамы
Арльские дамы, у них и на шали узор
В мелкий цветочек, у них и в руках по букету.
Ну и на клумбах такой же счастливый набор
Ярких цветов, ни пышней, ни пестрей его нету.
Так почему ж эти арльские дамы мрачны?
Так почему же цветы их не радуют эти?
Словно их мучает темное чувство вины,
Словно, горюя, они за Ван Гога в ответе.
Желтый, карминный, оранжевый, розовый цвет.
Ах, и дорожки извилисто-мягки, не прямы.
Он же для вас легкомысленный выбрал сюжет,
Что ж вы его так подводите, арльские дамы?
Сон
Подошел в темноте, протянул мне руку,
На ночном поздоровались сквозняке.
Помолчали. Пожаловался на скуку.
Постояли с минуту, как в столбняке.
Отошел. Я во сне потянулся к другу:
Свою руку забыл он в моей руке.
Оглянись! Я не знаю, что делать с нею.
Страх меня охватил, сотрясает дрожь.
Остываю и, кажется, каменею.
Почему ты на статую так похож?
Что там сделали с вечной душой твоею?
Ты загадки мне страшные задаешь!
«Саша! – он мне говорил, позвонив однажды…»
Памяти Вадима Шефнера
– Саша! – он мне говорил, позвонив однажды,
Было ему лет за восемьдесят уже,
– Саша! – И каждое слово, с заминкой каждой,
Врезалось в память, оставив свой след в душе:
– Саша, я вот что хотел вам сказать, другому
Я не сказал бы, а вам, дорогой, скажу:
Жизнь замечательна. Вот я хожу по дому,
Радуюсь, сяду за стол – и в окно гляжу.
Чудо какое, не правда ли, вы согласны?
Ни одного нет на свете пустого дня.
Клены шумят, и оправданны все соблазны.
Мой дорогой, понимаете вы меня?
Я потому и звоню вам сказать об этом,
Что понимаете. – Да, – я ответил, – да!
Вскоре он умер. Предсмертным его приветом
Страх посрамлен и подсвечена темнота.
«Нет утешенья, оправданья, прощенья ужасам земным…»
Нет утешенья, оправданья, прощенья ужасам
земным,
Но есть глубокое молчанье, и мы его не предадим,
Не разменяем на унынье и малодушные слова.
Есть небосвод над нами синий и благосклонная
листва. 
