Александр Курзанцев – Как я учился в магической школе (страница 30)
— Правда-правда.
Рука нахала с талии переползла ниже, впиваясь в упругую задницу девушки.
— Ну раз приглашаешь… — поощрительно улыбнулась та.
— Конечно же приглашаю, — осклабился парень.
— Тогда пошли.
Она встала, бросила на меня, мрачно уткнувшегося в кружку, чуть задумчивый взгляд, но переведя его на парня, вдруг как-то предвкушающе облизнулась и, эротично поводя бедрами, обнимаемая его постоянно ощупывающей её талию, бедра и задницу рукой, направилась к лестнице наверх.
«Напьюсь, — мрачно подумал я, провожая их тяжёлым взглядом. — И хрен оно всё с ним. Просто напьюсь».
Посетившее меня разочарование было столь велико, что я, уже не обращая никакого внимания на окружающее, принялся тупо глушить пиво.
Выключился я прямо там.
Утро было отменно отвратительным. Дикое похмелье, жёсткая лавка, на которой я отлежал себе всё тело, да вдобавок ещё и удар затылком об столешницу, когда я попробовал встать.
— Грёбаное пиво, грёбаные бабы, грёбаная академия… — пробормотал я, со стоном садясь за тот же самый стол, за которым, по-видимому, и отрубился.
Но стоило мне разлепить глаза, как я замер с полуоткрытым ртом.
Нет, я понимал, что утром ночного веселья уже не будет, ибо все или расползались по комнатам, или, как я и прочие пьяные неудачники, дрыхли прямо в зале, но вид очередной боевой группы инквизиции даже головную боль отодвинул на второй план.
Суровые воины в количестве минимум десятка, рассредоточившись по залу, держали под прицелом лестницу на второй этаж.
— Извини, — морщась от прострелившей голову боли, обратился я к ближайшему стражнику, — а что случилось?
— Убийство, — лаконично ответил тот.
— Кого? — ошарашенно спросил я.
— Студента академии.
Тут по лестнице спустились двое стражей с носилками, на которых лежал белый до синевы и какой-то даже усохший труп. Приглядевшись, я ойкнул. Это был тот самый вчерашний парень, что так бойко отбил у меня шикарную красотку.
Мои губы мелко задрожали, и я пробормотал:
— Чёрт, а ведь на его месте должен был быть я…
Несмотря на то, что это было сказано тихо, инквизитор меня всё же услышал, после чего повернулся и, чуть хмыкнув, бросил:
— Окажешься в постели с вампиршей — будешь.
Тут вывели и саму виновницу — в здоровенных кандалах и с надетой на голову глухой металлической маской с одними лишь круглыми отверстиями для воздуха. Держали её три дюжих молодца, а сзади, не спуская с них глаз, шёл инквизитор с характерно вывернутыми для заклинания ладонями.
«А может, всё-таки в монастырь? — ненароком подумал я, провожая процессию взглядом. — В целибате, пожалуй, есть что-то привлекательное».
Интерлюдия 1
Внутри цитадели инквизиции было тихо, и только лёгкий сквознячок чуть колыхал пламя магических светильников в коридоре да иногда залетал в неплотно прикрытые двери кабинетов. Впрочем, вылетал он оттуда так же быстро, страшась немногословных инквизиторов, что мелким убористым почерком заполняли листы бумаг, вкладывая их в серые картонные папки с короткими заголовками «Дело №…».
Подняв голову, сидящий за широким конторским столом старший инквизитор Амнис задумчиво посмотрел на заплясавший на стене язычок голубоватого огонька. Переведя взгляд на пухлую папку перед собой, негромко пробормотал:
— Что же тебя со всем этим связывает, Ширяев Павел Алексеевич?
Он машинально огладил приятно гревшую печатку на безымянном пальце левой руки — символ власти инквизитора и одновременно могучий магический артефакт. Именно эти артефакты, а не какой-то эфемерный статус, служили инквизиторам защитой и давали право приказывать и требовать повиновения даже от магистров магии.
Это кольцо невозможно было снять, а со смертью инквизитора оно просто распадалось в пыль. Ходили даже слухи, что не инквизитор получает кольцо, а кольцо выбирает себе инквизитора. И Амнис был склонен этому верить — слишком уж необычной была связь артефакта и его носителя.
Кто может стать инквизитором, каким должен быть этот человек — доподлинно известно не было. У всех прошедших отбор было только одно общее качество… вернее, два. Все они были одарёнными, но ни у одного из них уровень дара не поднялся до мастерского уровня. Все уходили, так и не окончив академии. Кто со знаком ученика четвёртого курса, кто с тройкой на груди, кто-то даже с пятёркой. Впрочем, лишь единицы становились инквизиторами, остальные же уходили кто куда: пополняли ряды приграничной стражи, вступали в гильдии городских магов… Мастера, конечно, поглядывали на «недоношенных» с лёгким пренебрежением, вот только девять десятых магов империи были именно такими, и пропорция эта и не думала меняться.
Сам Амнис ушёл с четвёртого курса, когда после множества безуспешных попыток даже ему пришлось признать, что его потолок — это заклинания магии земли уровня три-плюс, а золотой буковки «М» на значке ему не увидеть никогда.
Вынырнув из воспоминаний, он снова развязал тесьму, доставая и откладывая в сторону опись материалов дела. Он и без неё знал, где что лежит, несмотря на более чем сотню листов из плотной бумаги, уложенных аккуратной стопкой.
Осмотр места происшествия, опрос свидетелей, допрос подозреваемого, справка о личностях погибших, справка о замерах магического фона, отчёт специалистов по характеру колдовства — всё это было нужно и важно, но так и не раскрывало ответа на вопрос, что это была за сущность и кому было выгодно убийство двоих первокурсников академии.
Хотя первокурсники-то первокурсниками, но виконт Ситрий Кус был к тому же старшим сыном графа Рэндельфа Куса и внуком маркиза Адиларда Куса, правителя Эльфийской марки. А это заставляло со всей серьёзностью относиться к делу. Граница империи всегда была местом беспокойным, а уж граница со «Светлым» — тут Амнис презрительно хмыкнул — королевством так и вовсе одной сплошной головной болью. И пусть инквизиция особо не вмешивалась в дела, происходящие там, основной целью ставя перед собой обеспечение внутренней безопасности государства, но кое-какое представление имела.
Прорывы ткани континуума, одиночные демоны, а то и целые их стаи — вот что составляло рутину марки. Недаром и дед, и отец погибшего студента были мастерами демонологии, передав сильный дар своим потомкам.
А тварь, послужившая инструментом убийства…
Все эксперты в один голос утверждали, что она была именно демонической природы, фонило от неё в том переулке жутко. И те же эксперты дружно говорили, что имевшиеся у парней магические амулеты и знания рода демонологов у самого виконта, чья семья уже несколько поколений борется с демоническими прорывами в наш план реальности, даже против такого существа дали бы достаточно времени, чтобы продержаться до подхода ударного звена инквизиции.
Но тут появился этот Ширяев, как он уверяет, прибежав на зов о помощи, и тварь, каким-то образом перенаправив и усилив его сырую силу, пробивает не рассчитанную на противодействие проклятьям защиту студентов. Впрочем, от проклятий и нет практически защиты. Только другая ведьма или кольцо инквизитора, действующее, правда, лишь одним способом — полностью отсекая зону вокруг себя от какой-либо магии.
На самом деле оно, конечно, не отсекало магию, а лишь блокировало возможность колдовать любым видам живых существ в зоне охвата, но это было даже действенней, ведь отсечка притока магических сил всё равно оставляла бы возможность колдовства за счёт внутреннего резерва.
Сам Ширяев, однако, говорит, что оказался поблизости абсолютно случайно, и данные проверки сей факт вроде как подтверждают, как и полная убеждённость в этом самого Ширяева.
В ходе допроса и последующего опроса студентов академии, между тем, выявляется и подтверждается связь между ним и жертвами. Как минимум, неприязненные отношения, выливающиеся в периодическую травлю с их стороны, говоря простым языком.
А это что? А это мотив. Вот только имеется официально подтверждённое артефактом свидетельство о нежелании Ширяева нанести вред своим обидчикам.
С другой стороны, а если его действия — это следствие лёгкого ментального внушения? Где сам Ширяев — всего лишь орудие в руках неизвестного, как и демон? Вот только никаких следов остаточного магического воздействия на сознание обнаружено не было…
Амнис неторопливо сложил листы обратно и ещё раз посмотрел на верхний, приложенный к делу отчёт о вампирше, высосавшей студента-мага Жизни в пабе «Дикое поле» этой ночью. Один из стражей узнал среди посетителей Ширяева, а приватный опрос других свидетелей показал, что перед тем как уйти из общего зала, вампирша долго, почти полчаса беседовала именно с ним. Полчаса. А это на двадцать пять минут больше, чем ей нужно, чтобы «заарканить» жертву.
В целом же одно лишь поверхностное изучение субъекта уже дало целый ворох несистематизируемой информации. Уничтожение зеркала с основателем академии, «Ложе страсти», каким-то образом очутившееся на чердаке студенческого общежития, как будто инквизиция и не охотится вот уже сотню лет за подобными артефактами, пережившими ТЭМ (тёмную эру магии), уничтожая всё, до чего может дотянуться.
Амнис фыркнул, вспоминая, с каким остервенением некоторые магистры отстаивали свои права на те или иные открытые ими древние артефакты. Как-то, правда, забывая, что в процессе исследования гибнет совершенно неприличное количество их учеников.