Александр Курзанцев – Генерал темной властелины (страница 42)

— Вика, какого хрена у вас там происходит⁈ Со мной вдруг связываются с охранного отделения и сообщают, что Святослав в Иркутске. Хотя должен быть в Петербурге. Я ничего понять не могу, начинаю разбираться и тут выясняется, что дирижабль нашли в Туркестане, Алёнова в коме, а мой сын непонятным образом переместился за три тысячи километров и сидит в гарнизоне Иркутской зоны отчуждения! Бросаю всё, собираюсь лететь к вам, и тут снова ко мне приезжает жандарма и передаёт приказ её императорского высочества великой княгини Ольги, что лететь никуда не надо, а за моим сыном присмотрит она сама!

Под конец гневной тирады княгиня почти кричала, и Вике пришлось зажать ладонью динамик, потому что в очереди за стеклом будки уже начали заинтересованно прислушиваться.

— Мама, тише, — попросила она, затем, вздохнув, ответила, — я и сама не до конца понимаю, но со Славой не всё так просто. Всего рассказать пока не могу, тут вопросы государственной важности, но ты не волнуйся, с ним всё хорошо, жив-здоров. И действительно её высочество определила его к себе в свиту.

— Только не говори, что он теперь… — помрачнела мать, — а то знаю я таких великих княжён, что ни одни штаны не пропустят, в каждые норовят залезть.

— Нет, нет, мама, — поспешно произнесла Вика, — её высочество уже распорядилась принять Славу в Пажеский корпус и поставить на должность пажа. От теперь в её свите как паж. Всё официально.

— Даже так… — протянула княгиня, затем мрачно добавила, — значит всё даже хуже.

— Да что плохого-то? — не поняла молодая поручица, а мать, хмыкнув, процитировала смутно знакомое:

— Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь. Нет, дочь моя, ничем хорошим это не закончится. Великая княжна Славой натешится, а затем выкинет, как опостылевшую игрушку. А он только с виду такой несгибаемый и твёрдый, в душе он такой же ранимый, как и остальные юноши. И боюсь, это его просто сломает.

— Нет, мама, — возразила Вика, — ты не понимаешь. Ты просто не видела, что Слава тут показал. Он на соревнованиях по стрельбе такое сотворил, что все официры в гарнизоне второй день обсуждают. Да так, что пару раз чуть до дуэлей не дошло.

— Да, и что он такого показал? — с недоверием уточнила княгиня.

— Ой, прости, — сконфуженно ответила Вика, вспомнив, что её просили о виденном пока никому не сообщать, — я не могу сейчас рассказывать. Но поверь, Слава не такой. И её высочество его к себе приблизила вовсе не для того, о чём ты думаешь.

— Ну, ладно, — вздохнула мать, — вышло как вышло. Но ты старайся за братом приглядывать, и если что — сразу мне сообщай. Если будет надо, до императрицы дойду, ты меня знаешь.

— Знаю, мама, знаю.

Тут в разговор вклинился голос телефониста:

— Две минуты прошло.

— Всё, мам, пока, не волнуйся, всё будет хорошо! — торопливо крикнула девушка, и связь с Томском оборвалась.

— Уф, — вытерла она со лба выступивший пот и вышла из будки, уступая место следующей.

Обязательный разговор с матерью прошёл не так легко, как хотелось бы, но, по крайней мере, ей удалось хоть немного родительницу успокоить. Наверное.

Ну, а теперь пора было возвращаться обратно в гарнизон. За братом, и правда, следовало приглядывать. Больно много внимания он начал к себе привлекать.

Известие о том, что меня зачислили в Пажеский корпус, и я теперь официально паж при её императорском высочестве, вызвало во мне слегка нездоровое веселье. Получается, я от этого всеми силами бегал, а всё равно там оказался.

Впрочем, не совсем там и совершенно на других условиях. Так что, с этой стороны, грех жаловаться. Теперь я уже не просто парень княжеского рода, а придворный чин. Правда, карьерная перспектива не то чтобы сильно высокая. Следом за пажом идёт только камер-паж, и дальше всё. И только после женитьбы будет ждать чин статс-кавалера при императоре. Впрочем, для особо отличившихся на службе императору было припасено ещё два чина: гофмейстер и обер-гофмейстер — но это уже лица особо приближённые, и существовавшие очень малым числом. Туда я даже не смотрел.

Но придворный чин — это придворный чин, хоть и не представленный в Табели о рангах Империи. Прямого соответствия чинам лиц женского пола тоже не было, но если провести некоторые параллели, то камер-паж примерно равнялся камер-фрейлине, чину 5-го ранга, а паж тогда соответствовал 6-му рангу. Очень и очень неплохо. В гвардии это секунд-майора.

И потом, в теории, можно будет попробовать перескочить на соразмерный или более высокий чин в табеле о рангах, только не придворный, а уже военный, если дожму Ольгу. По крайней мере, для женщин, переходящих из одного ведомства в другое, можно рассчитывать на ранг не меньше, чем тот, с которого уходила.

Ну, и формально чин меня выводил из-под опеки рода. Я теперь вполне лицо самостоятельное на бумаге, а по факту — из родительских рук перешёл в подчинении её императорского высочества. Впрочем, с ней у нас взаимоотношения пока идут в нужном для меня ключе. Я смог её заинтересовать и добиться содействия, ну, а дальше уже будем разбираться по ситуации.

Да, мне уже заказали пажескую форму: парадную из чёрного шитого серебром камзола, белых лосин и хромовых ботфорт, и повседневную из жёлтого кафтана с чёрной оторочкой, таких же штанов и более коротких сапог. Правда, как я в этом великолепии буду бегать по осколкам, я пока ещё не до конца понимал. А уж как, наверное, обхохочутся твари, увидев этакого франта! Но с формой, я думаю, решим с Ольгой отдельно.

Слухи в гарнизоне разлетаются мгновенно, и о результатах моих стрельб к вечеру не знали только слепо-глухо-немые инвалиды. Но так как таких в крепости не наблюдалось, в курсе были буквально все. Как и о моём пажеском статусе при её высочестве. Не только официры, но и встреченные солдаты глазели вовсю, разве что вслух не высказывая свои предположения на мой счёт.

Сопровождавшая меня сестра едва не рычала, злясь на буквально раздевавших меня взглядом женщин. Пришлось даже попросить её не пытаться кидаться на каждую встречную-поперечную.

А на следующий день оказалось, что мною заинтересовалась не только армейская часть гарнизона.

На базе части находилась и исследовательская группа из столичного университета магии, профессору которой мне любезно представили сразу после завтрака.

— Профессора Аманда Доридоттир, — представилась она.

И всё бы ничего, но взгляд её при виде меня воспылал таким безумным желанием, что мне показалось, что она на меня просто сейчас набросится и попытается тут же на месте изнасиловать. Но обошлось.

Оказалось, что нужен ей не сам я, а мои способности по взаимодействию с магией осколка. Ну, тут ничего не попишешь, то, что меня перебросил портал, я сам рассказал. Правда, то, что я не просто могу взаимодействовать, но ещё и вполне себе собираю местную ману и умею её использовать, я, конечно, говорить не стал.

В ходе дальнейшего очень короткого разговора выяснилось, что профессора, конечно, очень хотела бы, чтобы я попутешествовал вместе с их исследовательской группой по осколку. Она, конечно, понимает, что я мужчина. Но если мне, и правда, удалось взаимодействовать с артефактами там, то мы на пороге величайших открытий, и весь учёный мир будет мне очень благодарен за любое содействие.

— Всё для науки, молодой человек, всё для науки! — возвестила она, ткнув пальцем в потолок.

— Да я, в общем-то, не против, — скромно ответил ей, чем тут же привёл в совершеннейший восторг.

Ну а что, мне не сложно, а ей приятно. Тем более это даже больше соответствовало моим интересам.

Изначально я планировал доказать свою состоятельность перед царевной в стычках с тварями в зоне отчуждения, нарабатывая опыт, авторитет и копя исподволь ману, а затем уже проситься в рейды за портал, а тут внезапно оказалось, что я могу попасть туда уже сейчас. Приятно, чёрт побери. А то, если честно, был момент, когда я подумывал тайком гарнизон покинуть. Ничего особо сложного в этом не было: пробраться в осколок самостоятельно, без лишних глаз, поработать с порталом и заодно выяснить, в какой именно части светлых земель он находится. Но меня останавливало, что имеющихся сил и объёма собранной маны пока совершенно недостаточно для подобных вылазок в одиночку.

К тому же, ружьё хоть и было мощнее револьвера, но даже его не хватит, чтобы уверенно справиться с чем-то вроде Химеры. Тут нужно было что-то помощнее, а для этого, исходя из зависимости силы удара от скорости и невозможности увеличить навеску магического порошка, следовало подумать над альтернативным способом ускорения полёта пули.

Но пока воодушевлённая моим согласием профессора потащила меня к себе.

Вика было напряглась, но я быстро шепнул, что профессоре от меня нужно только одно, и это точно не секс, после чего сестра покраснела и, буркнув что-то неразборчивое, отстала.

Кабинет профессоры с одним единственным окном был весьма скромной каморкой, если сравнивать с покоями великой княжны, и, будем честны, весьма захламлённой. Стол, подоконник, стулья и даже просто пол были заставлены какими-то пухлыми папками, книгами в потрёпанном переплёте и разнообразными предметами, вытащенными из осколка. Кое-что я даже узнал. Пару медальонов, какие любили носить новики светлой магии, разряженные безделушки, призванные определять в радиусе ста футов присутствие тёмной магии, которые легко было обмануть, треснутая ваза с крылатым воином, и тут я еле сдержал смешок, красивая с остатками позолоты табличка с надписью на светлом наречии «Женский туалет». Там были ещё фрагменты надписей, сделанные из камня, но именно что фрагменты и части фигурок.