Александр Куприн – Сатирикон и сатриконцы (страница 63)
О. Л. Д’ОР
Автобиографии великих, малых
и крошечных писателей
Леонид АНДРЕЕВ
Как известно читателю, я родился.
Потом я поступил в гимназию, где учился плохо, так плохо, что меня каждый день выгоняли из класса.
Потом я поступил в Московский университет, где тоже учился плохо. В Петербургском университете я учился еще хуже.
В 1894 г. я плохо стрелялся, последствием чего было наложенное на меня церковное покаяние. Но каялся я тоже плохо.
Видя, что дело плохо, я стал учиться живописи и начал рисовать портреты. Последние были из рук вон плохи.
В 1897 г. я получил диплом и записался в помощники присяжного поверенного. Но из меня получился юрист невероятно плохой, и все дела в суде я проигрывал. Дошло до того, что подсудимые стали мне платить огромные суммы, чтобы я не выступал защитником по их делам.
Я стал писать судебные отчеты в газете «Курьер» — и тоже очень, очень плохо.
Свою автобиографию я написал один раз, и вышло тоже плохо: один раз в «Журнале для всех», куда я ее послал сам: другой раз — в «Литературном календаре», где ее у меня стибрили.
Михаил АРЦЫБАШЕВ
Родился в 1905 году, и с 12 ноября с. г. мне пошел третий годок.
По своим убеждениям я блондин.
Из гимназии меня выгнали, хотя я никогда в ней не учился.
Писать я начал на восьмом месяце моей жизни, хотя у меня уже тогда была борода, и клеветали родные мои, будто мне уже под тридцать лет.
Свое первое произведение я напечатал в провинциальной газете.
Какой — мне стыдно сказать, ибо эта газета была «Губернские ведомости», а мое произведение называлось «Пригульная лошадь».
Оно было напечатано в отделе объявлений и было взято из действительной жизни.
Теперь я тоже пишу из жизни пригульных животных, но отнимаю у своих героев и героинь по две ноги, и они становятся похожими на людей.
Печатаюсь в толстых журналах. Мышиные жеребчики в восторге.
Федор СОЛОГУБ
У меня не было биографии. Когда будет, сообщу. Впрочем, обратитесь к г-же Недотыкомке. Она все знает.
Константин БАЛЬМОНТ
Первое самоубийство я совершил на четвертом году своей жизни.
Причины моего самоубийства до сих пор не выяснены. Слухи ходили разные: одни говорили, что я лишил себя жизни вследствие несчастной любви к своей младшей сестренке, которая еще в то время не родилась. Другие утверждали, что смерть мою вызвала неудовлетворенность манной кашей, которою я тогда питался. Третьи ехидно утверждали, что я вовсе не лишил себя жизни. а купил себе новые брючки, так как старые оказались запачканными вследствие моего малолетства.
На 14-м году я увидел голодного мужика, шедшего за длинным черным обозом. Был мороз, а мужик был в дырявом зипуне и стоптанных сапогах. Лицо у него было изможденное, глаза воспаленные от бессонницы. Он еле держался на ногах. Тогда я впервые почувствовал убежденность, что всемирное счастье на земле неизбежно.
Друзей у меня нет, так как все они покончили жизнь самоубийством.
В 22 года я уже бросился через окно на камни с высоты третьего этажа. Это повредило мое тело, но так благотворно повлияло на мою душу, что я сразу стал гениален.
Воображаю, что вышло бы из меня, если бы я бросился вниз с пятого этажа или с колокольни Ивана Великого.