Через минуту ее не было видно.
Странное, нелепое создание…
Теперь я даже думаю, что она была не совсем прилич-. на, но тем более непонятно — какой я мог сделать промах? Игра была безукоризненна.
Положительно, в обращении с женщинами есть какой-то, все еще непонятный для меня, секрет.
Положительно.
Лидия ЛЕСНАЯ
Жрица искусства
Неизвестно, чем она была до сих пор.
Но теперь она — героиня,
Потому что ее муж — антрепренер.
Жалуясь второму простаку
На тоску.
Она томно падает поперек дивана
И стонет: «Голубчик, достаньте мне
Где-нибудь
Гюго де Монпасана».
В антракте
Он был в первый раз у меня в уборной,
Принес туберозы и пьяные вишни.
Суфлер сказал зло:
«Я здесь, кажется, лишний», —
И пошел сплетничать — небритый, черный.
Мы знали без суфлера хорошо наши роли:
Он был так нежен. Я так покорна.
А пьяные вишни — сладки, сладки до боли,
И пахло туберозами в моей уборной.
Чайная роза
Он дрожал.
Он был как в бреду, как в угаре.
Он крикнул: «Молчи — я ударю!»
Женщина ничего не сказала.
Не шевельнулась даже,
Улыбкой ответила на угрозу.
А приколотая к корсажу
Чайная роза —
Увяла.
Дешевка
Мне легко за соболью шубку
Тебе заплатить любовью.
У тебя такие нежные губки
И такие капризные брови.
А если бы ты был рожа,
Похож на козла или жабу.
Моя любовь была бы —
Вдвое дороже!
Имитация
Я — взрослая, и мне все-все можно:
Съесть сразу десяток пирожных.
Сколько угодно гулять.
Так скучно самой себе позволять.
Я пилюли мои золочу —
И делаю то, чего не хочу.
Актриска
Малютка, ваши руки вымыты духами,
И тонки кружева нарядного белья,
Но кто такая вы, вы сами,
И что такое ваше — я?
Вас нет.
Есть туалет,
Есть ручки смуглые,
Согретые мехами.
Есть золото волос и скользкий блеск чулок…
Но почему о вас, пушистый мой зверек.
Так хочется мне говорить стихами?
Саломея
