Александр Кулик – По кадрам (страница 5)
– Торжественно клянусь!
– Ну-ну… Подходи к служебному, я позвоню на охрану, – всё, в трубке послышались гудки. Вот они, фанаты своего дела, ничем их не проймёшь.
В принципе, так даже лучше, не придётся ничего объяснять, в крайнем случае, если Наташа вообще потом вспомнит о моём визите, скажу, что хотел ещё раз проверить свет для «Спящей красавицы», которую мне предстояло снимать через неделю и партии из которой сейчас так усердно отрабатывают Наташины подопечные под её чутким руководством.
Беспрепятственно пройдя через охрану, которая меня тут видела, кажется, чаще, чем некоторых прима-балерин, я отправился не прямиком в зрительный зал, а сделал небольшой крюк, чтобы заглянуть в коморку световиков – мне было крайне важно, чтобы они включили точно такой же свет, как был во время появления той самой тени на моих фото.
– Парни, мне позарез нужно, чтобы вы на пару минут включили свои люстры так же, как они были на «Озере», ближе к финалу, – так я им и сказал.
– Сам ты люстра! – огрызнулся старший и продолжил, обращаясь к помощнику, – Женя, включи ему всё на ТРИ минуты, – про три минуты было сказано уже мне.
– Три ещё и много будет, засекай! – выкрикнул я, уже сбегая вниз по лестнице ко входу в зрительный зал.
Зал Оперы – приятнейшее место не только для съемок, но и просто так, для души. Когда есть время и нет посторонних – я могу втихушку просидеть здесь довольно долго, чаще всего – пока кто-нибудь не отвлечёт разговорами или не намекнёт, что пора бы мне и честь знать. Красный бархат кресел, огромная многоярусная люстра под потолком, тёмно-алые паруса кулис, запах театра – не знаю почему, но всё это меня успокаивает, завораживает, даёт сигнал мозгу, что можно просто расслабиться и ни о чём не думать.
Но, к моему огромному сожалению, прямо сейчас я должен был не рассиживаться в кресле второго ряда своей любимой Ложи №1, а максимально оперативно сделать несколько снимков сцены при полноценном освещении, чтобы окончательно понять, откуда же вылезла эта мутная тень. И я их сделал. На тот же аппарат и с тем же объективом, что и в прошлый раз. Для чистоты эксперимента, так сказать.
Когда я закончил, то повернулся спиной к сцене, чтобы помахать осветителям. Парни стояли около своего окошка и смотрели на экраны своих телефонов, видимо, там был запущен секундомер.
– Эй, наверху! Я закончил! – крикнул я.
– Женёк, туши свет, – скомандовал начальник всех лампочек, и свет тут же погас под хохот этих двух шутников.
Я остался в полной темноте. Что ж, раз обстоятельства складываются таким замечательным образом – грех этим не воспользоваться. Практически на ощупь я дошел до своего привычного места, уселся в него, закрыл глаза и погрузился в свои мысли. Последние семь с половиной месяцев своей жизни, каждый раз, когда я закрываю глаза, причём неважно где и когда: ночью в кровати, или в самый солнцепёк на пляже, или, как сейчас, в Театре, перед моим внутренним взором появляется образ одного и того же человека – моего друга, который бросил всё и ушел покорять какие-то другие миры.
Каждый раз я сначала задаю ему одни и те же вопросы, потом ругаю его, что ничего не объяснил мне ни до ни после, а под конец – кляну себя, что был недостаточно внимателен и участлив. Такой вот ритуал при встрече с тьмой, которой будет повторяться ещё много-много раз, пока один из нас не отпустит другого.
– Григ-сан, это вы? – приятный, но испуганный девичий голос оторвал меня от привычных рассуждений.
– Ага, привет, Нана, – я узнал её по голосу, не открывая глаз – это была молодая балерина (как будто балерины бывают старыми) из Японии, которая, видимо, пришла в зал по каким-то своим делам, но увидела тут меня в не совсем типичном состоянии и испугалась.
Говорили мы, понятное дело, на ломанном английском, но вам я эти свои мучения во всех подробностях показывать не стану, передам просто суть диалога в уже переведённом и «причёсанном» виде.
– С вами всё в порядке? – она светила прямо мне в лицо фонариком своего телефона.
– Да, всё хорошо, только, ради всего святого, что у вас в Японии есть, выключи свет, я же практически спал! – пробурчал я, прикрывая ладонью глаза.
– Ой, простите, – свет тут же погас.
– Ты чего тут бродишь? – обратился я к девушке, потихоньку возвращаясь в реальность.
– Сумку с пуантами свою искала, кажется, забыла тут утром, – только сейчас я заметил, что она была одета в костюм из новой постановки.
Это был розовый наряд, кажется, феи «Сирени» из «Спящей красавицы». Я тут же понял, что мне нужно провести ещё один эксперимент – с балериной на сцене. Обернувшись к осветителям, я понял, что там уже никого нет, видимо, ушли курить, полагая, что я тоже вышел из зала сразу после того, как свет погас. Ха-ха, наивные. Значит, нужно было что-то придумывать самому.
– Нана, мне очень нужно сделать пару снимков тебя на сцене, – скороговоркой выпалил я.
– Прямо сейчас? Без света? В темноте? – девочка, кажется, теперь испугалась ещё сильнее. Может быть решила, что я сошёл с ума? Я бы на её месте именно так и подумал.
– Да, дай мне свой телефон, я подсвечу тебя его фонариком и фонариком моего телефона, этого хватит, объектив у меня светосильный, – это была чистая правда, портретник-фикс L-серии творит чудеса и в ещё худших условиях.
Нана пожала плечами, видимо, посчитав, что не стоит даже пытаться понять этих варваров, протянула мне свой айфон с включенным фонарём, и пошла на сцену. Я приспособил её «трубку» на сцене, подперев своей фото-сумкой, чтобы она светила снизу, а свой телефон держал в левой руке, меняя её положение, чтобы добиться сносного освещения в таких странных обстоятельствах.
Щёлкнув пару раз затвором, я поблагодарил свою модель, и ничего больше ей не объясняя, направился к выходу, чтобы как можно скорее посмотреть, что же там отпечаталось на моей плёнке.
В Театре у меня оставалось ещё одно незаконченное дело – посмотреть фотографии с прошедшего спектакля у кого-нибудь в телефоне. По пути из зала к выходу, я завернул в один из неприметных постороннему взгляду проходов, ещё немного поплутал по запутанным коридорам и вышел к репетиционному залу, откуда доносились звуки рояля и какие-то обрывки фраз моей недавней телефонной собеседницы.
– Наташ, прости, что отвлекаю, дай свой телефон посмотреть, а?
– Григ, ты совсем уже что ли? Какой тебе ещё телефон? – режиссер стояла по середине зала в своём неизменном костюме (шаровары длиной в три четверти и просторная футболка) и, видимо, только что закончила что-то объяснять молодой паре артистов, которые сейчас с удивлением смотрели в мою сторону.
– Фотографии или видео есть с последнего спектакля? Надо кое-что по свету посмотреть, – уточнил я, чтобы не затягивать диалог.
– На, смотри, – Наташа махнула рукой и протянула мне разблокированный аппарат, давая понять, что полная её фраза должна была звучать так: «На, смотри и уматывай отсюда, и не мешай людям работать».
Я взял телефон из её рук, быстро открыл галерею, просмотрел несколько десятков снимков, пару видео с финальными номерами и успокоился – никаких теней нигде не было. Положив телефон на скамейку, я слегка поклонился Наташе, махнул ей на прощание и пулей выбежал из зала. Мне не терпелось проявить плёнку, чтобы убедиться, что проблемы с тенями больше нет и не будет.
Каково же было моё удивление, когда я понял, что ни на одном кадре я не вижу никакой тени. Ни на одном, кроме последних двух – тех, на которых я запечатлел Нану в свете фонарика на сцене. На них тень была ровно такая же, как и в прошлый раз. Свет был другой, балерина другая, а тень – та же самая, в этом я не сомневался ни одной секунды. Что ж, значит, это – не брак, это – что-то гораздо хуже.
Шестой кадр. Забыть
Крутя в руках проявленную плёнку, я вспомнил подозрительно правдоподобное в нынешних условиях выражение «случайности не случайны». Что тут думать – не могла эта тень появиться просто так именно на фотографии с балериной. Конечно, если собрать в кулак волю и опираться только на современную науку, оставаясь в рамках рационального мышления, то можно было бы убедить себя в том, что именно во время последних кадров что-то повлияло на отражение света от моего телефона, не знаю, например, блестящий костюм Наны, и эти причудливые преломления света выстроились в ровную тень на заднем плане… Бред же, зачем себя обманывать.
Да, никаких объяснений у меня нет, да и существование теней, отделённых от людей, описывают разве что писатели, вроде Мураками с его романом «Страна чудес без тормозов и конец света», но мне как-то легче принять на веру то, что это действительно бывает, хоть и редко, и я стал свидетелем чего-то удивительного, чем поверить в высосанную из пальца теорию (придуманную мной же только что) про удивительные свето-теневые эффекты на отдельно взятых кадрах.
Только вот что мне с этими своими убеждениями делать? Пойти в самый главный научно-исследовательский институт, занимающийся проблемами одиноких теней, и дать им наводку, что вот, мол, в Театре завелась одинокая тень, сделайте что-нибудь? Подозреваю, что такой организации пока нет. Если же я обращусь в любую другую государственную контору, то, вероятно, меня перенаправят прямиком к психиатру, а туда я и так дорогу знаю – тут недалеко от морского парка есть одно подходящее заведение, но проводить там свой досуг я пока не намерен.