Александр Кулешов – Тайны служебные и личные, или Карибский синдром (страница 9)

Наблюдающий ход беременности гинеколог оказался мужского пола, лысоватый толстячок, приближающийся к пенсии. Имени от волнения Валя, конечно, не запомнила, отвечала на его вопросы односложно и послушно разместилась на топчане по его указанию. Доктор смазал руки кремом и добродушно сделал несколько круговых движений по выступающей части ее живота. Казалось, ее пульс подскочил до частоты ультразвука, когда она почувствовала, как гинеколог сконцентрировался на пульпации уже почти сформировавшегося человечка, чуда, спящего в ее животе. Будущая мать слышала голос доктора где-то далеко, беспечно говорящего, что все в порядке с утробным материалом, положение продольное, предлежание… Ну как так можно назвать «материалом» живое существо?! Никаких эмоций, никакого притворства. Ведь ребенок – ее единственный и желанный младенец. Валя попыталась разглядеть на лице доктора какую-либо еще неозвученную им информацию и видела только нейтральное сосредоточенное выражение занятого своими делами профессионала, который в рутинном потоке занялся одним из них. Беззвучное волнение плода колыхнуло живот в тот момент, как доктор объявил:

– У вас – крупный ребенок!

И сразу стало обидно, что Володя не присутствовал при этом торжестве: крупным младенцем мог быть только мальчик. А следом тревожащая мысль: «Крупный –это что значит для родов?» Логика боролась против эмоций, которые начали рвать ее разум. «Крупный – значит предстоят тяжелые роды». Сколько она слышала рассказов опытных теток о продолжительных и болезненных схватках… А в кино сколько раз показывали вымотанных процессом рожениц…Она чувствовала себя одинокой женщиной в тяжелой ситуации, лежа на затертом топчане гинекологического кабинета. К ней стали приходить дурные мысли, а что если беременность продлится более девяти месяцев?

– Доктор, я рожу без проблем? – выдала свою тревогу Валя.

– Да родите вы без осложнений! – с воодушевлением бросил лысоватый доктор. – Если что – мы его подгоним. Есть ясные признаки, если что-то не так: пониженная подвижность, замедление в росте, уменьшенный объем околоплодной жидкости. – Это объяснение только испугало – зачем подвергать и мать, и ребенка ненужному риску ускоренных родов?

– А может быть задержка?

– Предрасположенность к более позднему разрешению от бремени связана с вашим ежемесячным циклом. В среднем он двадцать восемь дней с овуляцией на четырнадцатый. Если у вас были отклонения, то можно предполагать… Вы знаете свой цикл?

Валя почувствовала себя невежественной дурой – никаких наблюдений за собой она не проводила, знала о существовании трудных дней каждый месяц, принимала до поры до времени их приход как данность и с радостью их задержку, когда они с Володей запланировали ребенка – не более того. По выражению ее лица доктор понял, что четкого ответа не услышит.

– Ну не переживайте –будем ориентироваться не на точную дату окончания беременности, а на должное окно – период в две-три недели.

– Со мной что-то не так? – напряженно уточнила будущая мать, с недоверием отнесясь к ответу гинеколога: две-три недели – это все-таки не мало. И тут же испугалась, что все это ставит под угрозу ее ребенка, начала беспокойно ерзать по кушетке, собирая в складки подстилку.

– А он выйдет сам? Можно ли доверять этим проверкам, регистрирующим приблизительные размеры ребенка? – Страх перед внешним вмешательством в природный процесс, едва зародившись, уже изводил Валю.

– Некоторые младенцы выходят поздно, и это нормально, – вяло, с ноткой усталости – ну сколько можно пояснять одно и то же – заметил врач, делая записи в журнал наблюдений.

Покинув гинекологический кабинет встревоженная Валя тут же бросилась в городскую библиотеку. Она стала просматривать доступную литературу по гинекологии, и обнаружила скупые подтверждения, что медицинские факты о запоздалых родах в истории зафиксированы – до пяти процентов случаев в официальном акушерстве. Пугало то, что в большинстве своем из-за большого веса они были извлечены из чрева вынужденным кесаревым сечением. Когда голова осознала, что есть норма, и что есть отклонение от нее, и что предсказать его невозможно, все тело сжалось в тревоге: как это относится к ее беременности?

На круглом столе в доме Сержантовых заняли место книги о беременности и воспитании детей. В свободное время Валя представляла себе будущего сына, приняв для себя такое решение о поле младенца на лежаке в гинекологическом кабинете, раскладывала день на периоды сна и бодрствования, и представляла, что единственной ее целью будет препятствовать ребенку кричать и плакать, научить его выражать себя, следить за временем, уметь попросить о помощи. Она горевала об отсутствии у нее нужных навыков матери, да и откуда им было взяться? Валя настойчиво читала доктора Спока, потом, закрыв книгу, волновалась, что не запомнила прочитанные рассуждения и рекомендации, потом приходила в отчаяние от сознания, что действовать нужно будет немедленно по ситуации, а не по запасенному плану. Ее охватывало чувство страха: настолько легко забеременеть, и настолько трудно выносить и поставить ребенка на ноги.

Иногда Валечка будила мужа среди ночи, чтобы сообщить ему, что она страдает в муках изнурительной мигрени. У нее мигрень появлялась и прежде, но никогда не приходила ночью, раскалывая черепную коробку изнутри. Володя отзывался на жалобы жены, приносил завернутый в полотенце пакет со льдом, демонстрируя чувствительность к ее проблемам и ощущение собственной вины в ее мучениях. С интонацией соучастия он пытался объяснить ей, что все женщины сталкиваются с отсутствием опыта при рождении первого ребенка, подтрунивал над ее чтением тематической литературы. Чтобы иметь больше времени проводить с женой и ребенком в будущем, после рождения, Сержантов договорился с комбатом и другими сослуживцами о более частом назначении его на дежурства. Уже целый месяц Валя не видела его по несколько дней на каждой неделе. Он искренне переживал, как там она справлялась со всем этим без него, поэтому сблизился с однобатарейцем Коростелевым, пригласил на приготовленный им ужин и попросил Виктора хоть иногда проведывать его жену, если Сержантов попадал на дежурство.

Виктор Вале понравился – простой, улыбчивый, к возложенной на себя нагрузке отнесся, как пионер воспринимал шефство над октябрятской звездочкой – будет ходить по расписанию.

– Своей семьей еще обзавестись не планируешь? – спросила молодая женщина, прикрывая руками выступающий живот.

– Пока нет, – с улыбкой ответил Виктор.

– Тогда нам мало о чем будем поговорить, тебе мои переживания и волнения будут не интересны.

Новый цикл тревожных ожиданий накрыл Валечку, когда она в прочитанной литературе обнаружила, что крупные младенцы с весом более пяти килограмм не так уж и редки, а самый крупный, зафиксированный официальной медициной еще в девятнадцатом веке, перекрыл десятикилограммовый рубеж. Ну и естественно, она заключила, что достичь таких размеров мог только переношенный ребенок. Сразу запал в душу книжный факт, что последние месяцы беременности будущей матери дались нелегко, а сами родители были среднестатистических размеров. Ну чем не ее случай! При следующем визите к гинекологу Валя обрушила на него свои сомнения.

– Не переживайте вы так! – успокоил ее врач. – Родите без проблем! Все у вас хорошо. Проблемы бывают с недоношенными, а к вам это не имеет никакого отношения!

Произнесенное напутствие подействовало умиротворяюще только до новых попыток Вали узнать больше из тематической литературы. Что-то из ранее прочитанного она уже забыла и была вынуждена вернуться к повторению пройденного. При повторном чтении на первый план выступили факты, которые ранее казались несущественными и прошли мимо ее внимания. Откуда-то изнутри выросла паника: она принимала информацию порционно, а не всю сразу, в результате в голове все смешалось, она просто не могла пройти этот период своей жизни спокойно. Беременность развивалась по программе, заложенной в развитие плода-ребенка, ну откуда ему, этому маленькому беспомощному комочку жизни, знать, как это все должно быть, и когда чему срок?

А следом пришла мысль, отношение к которой еще не сформировалось – плохо это или хорошо: а может, поздние роды есть следствие неготовности матери принять всю ответственность и всю нагрузку, следующие за рождением ребенка? И таким образом природа ненамного корректировала отмеченное ею отклонение? Понимая неспособность охватить всю информацию самостоятельно, она начала требовать, чтобы и Володя читал все принесенные ею книги. Его замечание о том, что дети часто развиваются и без особого внимания со стороны родителей, Валя приняла как попытку уклониться от выполнения ее требований. В этом невероятном самокопании она дошла до заключения, что муж скрывался от нее, заявляясь на дежурства чаще, чем это можно было, ведь до конца беременности самым главным для него должна быть жизнь его жены и матери будущего ребенка.

Съемный дом Сержантовых находился сразу после центральной рубежанской площади в середине глухого переулка, по которому за день едва проезжала хоть одна машина, а соседи не спеша проходили по своим делам и возвращались, не проявляя заметного любопытства к молодым арендаторам. До колодца, единственного на всю улицу – метров двести. Визиты Виктора, к счастью, позволяли на время разорвать изматывающее Валино самозатворничество в отсутствие мужа. Изначально он не играл никакой роли в ее жизни – ну зашел и ушел, но постепенно присутствием, разговорами, совместным времяпровождением ситуация менялась, и она предполагала его появление, поглядывала на часы в ожидании прихода. Что называется, «прониклась к нему».