Александр Кулешов – Шесть городов пяти континентов (страница 27)

Слухи о могущественной джиу-джитсу стали распространяться все шире, а за слухами стала распространяться и сама борьба. Ее разучивали, совершенствовали, что-то добавляли. Возникали новые системы и школы. Они отличались методами, характером приемов, но в общем все были схожи. А главное, что их роднило, это то, что они были недоступны для народа. Эти боевые игры являлись привилегией правящих классов, самураев. Они использовались самураями для борьбы с врагами — и с внешними, и с внутренними, то есть со своим собственным народом. Поэтому самураи ревниво оберегали свое «тайное оружие» от простого люда.

Шли века. Во второй половине XIX века Япония перестала быть «загадочной страной». Быть может, и не совсем по своей воле, но она открыла двери Западу. И влияние Запада стало быстро распространяться в стране, в том числе и среди правящих классов, основных противников новых веяний. Многое в национальной культуре подвергалось пересмотру, теряло свое значение. В частности, в Японии получили распространение западные виды спорта, игры, гимнастика. Джиу-джитсу все больше превращалась в оружие полиции и армии. Еще больше засекречивалась. Привилегированная молодежь перестала интересоваться национальными видами спорта. И вскоре стало очевидным, что подобное положение отрицательно сказывается на физическом развитии молодежи. Именно в этот исторический период произошло второе рождение джиу-джитсу. Учитель из Микаге Дзигаро Кано, подумав, решил, что самый верный способ исправить положение — это возродить боевые игры. Но надо было их как-то обновить, найти что-то такое, что сразу бы увлекло молодежь. А джиу-джитсу по самой своей сущности была труднодоступной. Она составлена из опасных, болевых, подчас могущих причинить смерть приемов, годившихся в боевых условиях, но не для соревнований.

И Дзигаро Кано вместе со знаменитым в то время врачом, преподавателем Токийского императорского университета, немцем Эрвином Бельцем создает новую систему борьбы. Он исключает из джиу-джитсу опасные для жизни приемы, удары, придумывает новые правила и нарекает свою борьбу — дзю-до.

Этим он хотел подчеркнуть, что дзю-до новая, более высшая ступень по сравнению с джиу-джитсу. Если первая половина слова «джиу» (почему-то стало принятым в слове «джиу-джитсу» произносить ее как «джиу», а в «дзю-до» — как «дзю», хотя по-японски звучит одинаково) в обоих названиях означает «гибкое искусство», то «джитсу» значит «практика», а «до» — «принцип», то есть если джиу-джитсу дает преимущество тому, кто лучше владеет практическими приемами, кто более гибок, быстр и ловок, то дзю-до требует еще и сообразительности, умения мгновенно ориентироваться в обстановке, сразу принимать решения и осуществлять их. Дзю-до — это целый принцип, и не только в непосредственной схватке, но, как считал Кано, и в жизни.

Дзю-до с первого же дня своего рождения завоевала симпатии. Что касается джиу-джитсу, то ее наиболее эффективные боевые приемы остались достоянием полиции и армии.

Вскоре дзю-до получила столь широкое распространение, что Дзигаро Кано решил основать специальную школу, где можно было бы изучать эту борьбу. И в 1882 году в Токио был основан Кодокан, первая в мире школа дзю-до. Дзигаро Кано стал ее руководителем. В те дни это был маленький деревянный домишко с «залом» с двенадцатью татами, и занимались в нем девять человек. Но в дальнейшем Кодокан получил огромную известность.

Нынешний Кодокан уже ничего общего не имеет со скромным заведением, основанным некогда Дзигаро Кано. Ныне эта «мекка дзю-до», эта «фабрика неуязвимых» представляет собой огромное желтое семиэтажное здание (и внешне похожее на фабрику), которое высится в одном из лучших районов Токио, в спортивном парке Каракуен, невдалеке от бейсбольного поля и скетинг-ринга.

Около двадцати преподавателей высшей квалификации обучают здесь искусству дзю-до более полутора тысяч человек.

Кодокан — это не только школа дзю-до и не только крупнейшее коммерческое предприятие. Это целая организация, ревностно распространяющая дзю-до во всем мире. Японские преподаватели рассеяны по всему миру. Они живут там но многу лет.

В Японии дзю-до — национальный вид спорта номер один. Дзю-до преподают в школах и университетах, его изучают в полиции, армии, им занимаются в клубах мальчики и девочки, мужчины и женщины. Число регулярно занимающихся дзю-до превышает 4 миллиона человек.

Дзю-до и джиу-джитсу служат не только коммерческим целям. Они действенное оружие в руках японской военщины, полиции, всяких тайных и явных агентов, разведчиков и шпионов. Японские инструкторы обучают этому искусству американских солдат (в частности, они это делали во время войны в Корее), преподают в разведшколах стран — участниц империалистических военных блоков. Поэтому принимать дзю-до как спорт можно. Но как философию, да еще философию мира и человеколюбия, конечно, нельзя.

«Околотокийские» достопримечательности

Японские древние традиции особенно ощутимы при посещении храмов. Во время поездок по токийским загородным местам мне довелось познакомиться с некоторыми из них, например с заповедником храмов Никко.

Хотя Никко отстоит от Токио за двести пятьдесят километров, он считается «околотокийской» достопримечательностью. Туда ведет хорошая дорога мимо городков, деревень, полей. Туристские автобусы курсируют по ней так же часто, как городскими маршрутами, поскольку желающих посетить Никко несть числа.

У въезда в этот заповедник храмов тянется знаменитая аллея криптомерий, высаженная более трехсот лет назад. Этим величественным и мощным деревьям несколько тысяч лет! Они образуют плотный, непроницаемый для света древесный коридор.

Неповторимый комплекс храмов в Никко был создан в начале XVII века сыном основателя токугавской династии Хидэтада Токугава. Десятилетия лучшие архитекторы, художники, резчики и другие мастера трудились над созданием храмов. Закончены они были в 1647 году.

Разумеется, для описания храмов Никко не хватило бы и толстой книги, а для подробного осмотра их и года. Например, храмовый ансамбль Тосёгу — это целый лабиринт зданий, переходов, галерей, лестниц. Общая площадь ансамбля 80 тысяч квадратных метров! Он очень искусно, если так можно выразиться, «вмонтирован» в природу.

В храм ведут тори — ворота синтоистских храмов — огромные вертикальные столбы, на которых лежит поперечина. Обычно деревянные, здесь они сделаны или из камня или из бронзы. Затем минуешь огромные ярко-красные статуи страшных, вооруженных мечами стражей.

Главный храм ансамбля состоит из часовни, комнаты сегуна, «каменной комнаты» и, наконец, святилища… Все это нескончаемая цепь архитектурных и художественных сокровищ. Удивительной красоты краски, скульптура, резьба по дереву… Каждый квадратный метр — шедевр, поразительные памятники минувших веков.

Храм сменяется храмом, зал — залом, а сокровища лишь умножаются. Не сразу можно разобраться во всем этом богатстве. На первый взгляд эти сооружения, из которых ни одно не похоже на другое, разбросаны как попало. Но постепенно понимаешь, насколько все продумано, как тщательно зодчие, создававшие эти храмы, изучали окружающие леса, горы, скалы, ручьи, водопады, даже цветовые оттенки небесного свода, закатов и восходов. Как искусно размещали свои храмы, оформляли их, раскрашивали и украшали, чтобы вместе с окружающей природой получилось нечто цельное, гармоничное, отвечающее самому изысканному вкусу человека, его настроению, душевному состоянию.

Есть места в Никко, есть скульптуры и изображения, от которых невозможно отвести глаз. Например, всемирно известные «Три обезьянки» — те самые, которые символизируют знаменитую и столь обманчивую восточную мудрость: «ничего не вижу», «ничего не слышу», «ничего не говорю» — и тогда проживу спокойно. Возможно, что трем маленьким бурым с белой грудкой обезьянкам, из которых одна закрывает себе лапами глаза, вторая — уши, а третья — рот, и проживется легко на стенах священной конюшни — небольшого потемневшего от времени здания, на котором они вырезаны. Но для людей этот рецепт не годится. И первый пример тому история самого японского государства.

Никко — это не только комплекс храмов. Это и огромный великолепный горный заповедник, расположенный на высоте 1200 метров, красивые водопады, чудесное озеро, леса, долины, живописные дороги, деревушки, горные луга…

Недалеко от Токио, всего в девяноста километрах, есть еще одно достопримечательное место. Это Фудзияма. Его изображение стало по существу символом Японии. В туристическом агентстве любой страны, на любом проспекте, связанном с Японией, обязательно изображен этот увенчанный снегом ослепительной красоты вулкан.

Фудзияма — вулкан правильной конусообразной формы, высотой 3776 метров. Последнее его извержение происходило в 1707–1708 году. Он виден с подлетающего к Японии самолета, с борта подплывающего к ее берегам корабля. Его моя?но наблюдать из городов и с полей. Фудзияма вечен и незыблем. И в то же время всегда нов. Недаром художник Хокусаи, живший на рубеже XVIII и XIX веков, создал свою знаменитую серию «Сто лиц Фудзиямы» — классический памятник японской живописи.