Александр Куланов – Зорге (страница 88)
Резидентура Рамзая является о внутриполитическом положении Японии и мероприятиях японского правительства…
ПРЕДЛОЖЕНИЯ:
1. Резидентуру “Рамзая” сохранить, расценивая ее как р-ру двойника…
3. Получаемые материалы рассматривать весьма критически…
5. Сократить расходы по резидентуре “Pамзай” на 1941 год на 30 %»[506].
В Токио летели короткие сообщения по результатам проверки: «
Помимо этого, Зорге информировал Москву о ситуации на западных границах Советского Союза: «Каждый новый человек, прибывающий из Германии в Японию, рассказывает, что немцы имеют около 80 дивизий на восточной границе, включая Румынию, с целью воздействия на политику СССР. В случае, если СССР начнет развивать активность против интересов Германии, как это уже имело место в Прибалтике, немцы смогут оккупировать территорию по линии Харьков, Москва, Ленинград. Немцы не хотят этого, но прибегнут к этому средству, если будут принуждены на это поведением СССР. Немцы хорошо знают, что СССР не может рисковать этим, так как лидерам СССР, особенно после Финской кампании, хорошо известно, что Красная Армия нуждается по меньшей мере иметь 20 лет для того, чтобы стать современной армией, подобной немецкой. Это мнение, по заявлению многих, разделяется генералом Козариным в Москве и является мнением человека нового ВАТ Германии в Токио, который был в СССР неоднократно. Новый ВАТ в Токио заявил мне, что цифра 80 дивизий несколько, видимо, преувеличена»[507].
До самого конца года «Рамзай» вел интенсивный радиообмен с Москвой, сообщая о текущих изменениях японской политики, а 27 декабря отправил в Центр тревожную телеграмму о том, что из-за слишком жестких требований СССР к Японии в вопросе о заключении соглашения о ненападении сама перспектива переговоров с Кремлем под угрозой. Правительство Коноэ стремительно теряло популярность, и любые уступки Советскому Союзу были для него сейчас смертельно опасны. Небольшую по объему шифровку переводили в Москве три дня и положили на стол Голикову лишь 30 декабря[508].
Тогда же Зорге попросил еще тысячу долларов для Клаузена, который не мог закупать товары для своей фирмы в Германии из-за ограничений хождения японской иены. Резолюция была ожидаема: «…зачем ему амы, торгуя с немцами. По-моему, денег не нужно давать»[509].
Глава тридцать шестая
Пропагандисты в преддверии войны
Когда обычные читатели – не историки, но любители покопаться в загадках ушедшего века, вспоминают имя Зорге, больше всего споров они затевают вокруг рассказа о том, назвал или не назвал он точную дату нападения Германии на Советский Союз, и поверил или не поверил Сталин этому сообщению. Многие даже убеждены до сих пор, что именно это сообщение стало поводом для присвоения Рихарду Зорге звания Героя Советского Союза. Надеюсь, читателю уже понятно, почему «Рамзай» достоин был стать Героем – вне всякой связи с этим сообщением. Но о событиях 1941 года, конечно, необходимо рассказать подробнее.
Первые из известных нам телеграмм Зорге, отправленных им в последние месяцы работы в Токио, относятся к 18 января. В них он сообщил о нерешительности командования японского императорского флота, изучающего уроки поражения итальянцев от Великобритании в Средиземном море, об отъезде в Европу посла Осима и возможном движении Японии в сторону изменения Тройственного пакта в «наступательный союз» и о приглашении министра иностранных дел Японии Мацуока в Берлин, а также о полученной от Одзаки важной информации о готовящемся в марте десанте японских сил в Сайгоне[510]. Осложнению ситуации в Индокитае были посвящены радиограммы «Рамзая» от 27 и 29 января. В них говорилось о растущем давлении Японии на Францию (из местных колоний которой японцы получали необходимый им рис и от которой теперь несложно было получить хорошие условия), а также о содержании секретного доклада английской военно-морской разведки, перехваченного японцами, переданного адмиралу Веннекеру и прочитанного Зорге. Из доклада следовало, что Англия не готова воевать с Японией в Юго-Восточной Азии, не имеет надежд на удержание Гонконга в случае японского наступления и будет тянуть время, делая хорошую мину при плохой игре и надеясь отстоять Сингапур, получив помощь от США[511]. День за днем, неделя за неделей, по мере того, как обострялась обстановка в этом регионе, «Рамзай» информировал Москву о японских планах действий, становившихся известными ему через Отта и «Отто». Сообщал и о том, что посол ожидал распоряжения Риббентропа о начале «подталкивания» японских военных к захвату Сингапура, каковое действие почти неизбежно должно было бы привести к конфликту с Вашингтоном[512]. Эта идея полностью соответствовала политике, осуществлением которой активно занимались Зорге и Одзаки и которая не случайно укладывалась в реализацию плана создания в Индокитае «Великой восточноазиатской сферы сопроцветания» под патронажем Японии. Мысль, которую в июне 1940 года Зорге и Отт настойчиво пытались донести до Берлина, теперь ожидалась ими оттуда же в качестве команды к решительным маневрам: Япония должна открыть боевые действия против Англии, окончательно определив в качестве направления своей экспансии в Азии южное, а не северное. Это могло спровоцировать на войну Соединенные Штаты, во что в Германии в то время не особенно верили, и Советский Союз остался бы в безопасности. По большому счету можно считать, что уже в конце февраля – начале марта 1941 года наш герой выполнил главнейшую миссию в своей жизни, став важной составляющей частью механизма, спасшего его родину от войны на два фронта.
9 и 10 марта Зорге целой серией радиограмм сообщил о развитии событий на этом направлении, резюмируя: «Риббентроп в телеграмме приказал послу Отт принять все меры к тому, чтобы японцы выступили против Сингапура неожиданно…
Вместе с тем немцы очень заинтересованы в ликвидации трудностей в советско-японских отношениях с тем, чтобы японцы могли быть использованы против Сингапура.
Посол Отт заявил мне, что после своей беседы с офицерами японского Генштаба он понял, что наступление японцев на Сингапур зависит от советско-японских отношений»[513].
Немцы спешили, надеясь как можно скорее разделаться в Европе с англичанами. Ради этого можно было и разрешить временное укрепление советско-японских отношений: план «Барбаросса» был уже подписан, осуществлялись мероприятия по дезинформации и маскировке переброски германских войск к границе СССР. Однако оставалось еще и желание сохранить Японию как рычаг давления на Москву. Активность Берлина и сложность складывающейся обстановки заставили доложить следующую радиограмму Зорге Сталину: «Телеграмма Риббентропа послу Отт относительно внезапного наступления японцев на Сингапур имеет целью активизировать роль Японии в пакте трех держав.
Князь Урах (специальный немецкий курьер, прибывший сюда несколько дней тому назад, близко связанный с Риббентропом и которого я уже знаю много лет) сообщил мне, что немцы хотят, чтобы
Новый германский ВАТ получил от прежнего атташе письмо, описывающее резко антисоветские тенденции среди высшего немецкого офицерства и кругов Гиммлера. Новый германский ВАТ считает, что по окончании теперешней войны должна начаться ожесточенная борьба Германии против Советского Союза. По этим соображениям, полагает он, Япония все еще имеет великую миссию против СССР, однако необходимо достигнуть соглашения и добиться выступления Японии против Сингапура.
Новый германский ВАТ тоже стоит за наступление на Сингапур»[514].
И следом сообщение по поводу визита министра иностранных дел Мацуока в Берлин, тоже доложенное Сталину:
«…Коноэ видит главную цель поездки Мацуока в следующем:
1. Усиление энтузиазма перед пактом 3-х держав, который быстро ослабевает в Японии после поражения Италии и в связи с задержкой германского вторжения в Англию. Проанглийские и проамериканские круги усиленно работают над тем, чтобы удержать Японию от более тесных взаимоотношений с Германией.
2. Мацуока должен через личные беседы с Гитлером и другими выяснить действительные намерения Германии относительно Англии: будет ли она воевать с Англией или нет.