Александр Кротов – Каменные часы (страница 8)

Якушев ждал капитана Неведова в дежурке.

Войтов уже зарегистрировал заявление от потерпевшего, что принес Якушев, и слушал неторопливый и смешной его рассказ.

Якушев смеялся над собой, представляя случившееся с ним, как фейерверк комедийных ситуаций, в которых он оказался действующим лицом поневоле.

Войтов сочувственно улыбался, потому что оперативник непростительно задержался и Неведов вместо него взял с собой молодого и горячего Медведева.

Якушев понимал это, но не мог остановиться — совсем не пустяковое ему выпало задание, а уцепился за случайный разговор и, пожалуйста, — и в стоге сена нашлась иголка. Нет, Войтов не умел этого оценить, сидя в дежурке, весь запрограммированный на звонки, экстренные сообщения, короткие, как удары гонга, приказы. Лежавший перед ним блокнот густо покрывали записи, сделанные каллиграфической скорописью. В блокноте скапливались ошибки и просчеты, такие невидимые и незаметные в ходе любой операции, вырастая в свой полный рост после ее завершения.

Он, Якушев, не дал ни одного слова информации в этот блокнот, и потому Войтов слушал его снисходительно, как провинившегося работника, который пытался в одиночку выправить дело.

Попробовал бы сам отыскать этого злосчастного Пилидзе, обожавшего молоденьких девочек.

Зазвонил телефон, и Войтов мгновенно снял трубку, поманил рукой Якушева. Тот подошел и услышал ровный и спокойный голос Неведова: «Якушев объявился?» — «Да, — сказал Войтов, — он в дежурке. Дать его?» — «Не надо. Пусть ждет меня, возьмет твой блокнот и прочитает все записи. Понятно?» — «Так точно», — ответил Войтов.

Обоим стало ясно, что взять двойника не удалось.

— Трудный день, — сказал Войтов, делая пометки в блокноте, — ты обрати внимание на сообщения Петрова, да и твоя фамилия так часто мелькает, что можно подумать бог знает что. И еще: вот заявление прочти. Некто Оболенская сегодня в ГУМе была обворована. Представительная и симпатичная дама, только очень уж близорука, а очки не носит.

— Мне нужна и сегодняшняя разработка, — сказал Якушев.

— План или текстовка?

— И то и другое.

— Тогда распишись.

— Совсем ты, Войтов, превратился в бюрократа. А, старина? Развел формалюгу!

— Экономлю сотрудникам время, — улыбнулся весело Войтов. Для подобных шуток он давно стал нечувствителен, но хорошее настроение редко его покидало с тех пор, как Неведов пообещал забрать его к себе в отдел.

Якушев прочитал заявление Оболенской и вернул Войтову.

— На мониторе уже крутили видеозапись? — спросил он. — Там есть что-нибудь?

— Васильев и Неведов смотрели часа три. И потом все тут и началось с двойником. Извини, — Войтов снял трубку. — Да. Слышу вас прекрасно, Чернышов. Да. Каширское шоссе, тридцатый километр, — он повторял и стремительно писал в чистый блокнот.

— Новости? — уже взяв с доски в дежурке ключи от кабинета, Якушев остановился, ожидая, чем кончится разговор с Чернышовым из управления. С ним он дружил еще с милицейского училища.

Войтов сосредоточенно писал. Но вскоре положил трубку и сказал бесстрастно: «Графолина потеряли на Каширском шоссе. Того самого, что вы взяли утром в магазине».

— Надо бы сразу связаться с окрестными постами ГАИ, — сказал Якушев.

— То же самое решил и Чернышов, но ты забыл, что уже не яркий солнечный день, а ночь. Попробуй теперь разгляди и цвет машины, и номер. На моей памяти не было еще такого трудного дня. А начали, так хорошо начали.

Такие осечки всегда умел предугадать Неведов и приготовиться к ним, подумал Якушев. Чернышов опоздал. Он должен был еще из Москвы сообщить постам ГАИ на всем протяжении Каширского шоссе, учесть параллельные и проселочные дороги.

Якушев прошел к себе в кабинет, зажег свет. На столе так и осталась расстеленной карта города, по которой он изучал перед операцией прилегающие к ГУМу и району отделения проходные дворы.

Якушев сложил карту и принялся читать записи Войтова, начав с последней страницы. Усмехнулся, увидев, что тот отметил даже время, когда он появился в дежурке. Все-таки незаменимым формалистом был Войтов, никогда ничего не упускал, свои замечания аккуратно выделяя квадратными скобками, связывая в один узелок поступившие сообщения.

Информации Петрова словно пунктиром обозначили весь путь его оперативной группы. И повсюду Войтов расставил вопросительные знаки. Ему не хватало в них ориентиров на последующие решения. Констатация фактов его не устраивала. Это отметил Якушев.

Все-таки Войтов прирожденный диспетчер, подумал он, и напрасно Петров не прислушался к его советам: стоянку машин у гостиницы «Россия» просто необходимо было взять под наблюдение. Нельзя упускать даже ничтожный шанс, если он появился — мало ли как будет проходить операция. Войтов правильно предположил, что кто-то может засветиться на стоянке и еще раз воспользоваться машиной или же попытаться уничтожить следы пребывания в ней. Иногда и такое бывает.

Петров не послушал, а затем замешкался у Крымского моста, когда Графолин остался на троллейбусной остановке, как следует не смогли рассмотреть второго, не вышли из машины.

Якушев вздохнул, переживая неудачу.

Оперативники боялись показаться двойнику, насторожить его, решили, как прикрытие, использовать машину, но, пока выехали на мост, объект был потерян. Хоть догадались оставить с Графолиным Чернышова.

Сколько же было в машине людей у Петрова? Чернышов, и все?

Якушев нажал клавишу селектора.

— Есть вопросы? — тотчас отозвался Войтов.

— Да. У Петрова с Чернышовым в группе был еще кто-то?

— Нет. Я же там отметил, что вторая группа подъехала к парку Горького. Я ее сам ориентировал. А с самого начала вели Графолина Петров с Чернышовым. Вдвоем на «уазике».

Вернувшись в отделение, Неведов сразу же провел совещание.

Шел первый час ночи. Сбитнев вскипятил самовар, и оперативники пили чай, Медведев устроился поближе к капитану и, подражая Войтову, каждое его слово готовился занести в записную книжку. Но сержанта словно не замечали и будто нарочно старались не обращать внимания на его предложения, не имеющие никакого отношения к делу. Казалось, Медведев сверх всякой меры начинен абстрактными идеями. Но никто не осаживал его и не делал замечаний. Ждали, что скажет Неведов.

Воспользовавшись паузой, Медведев решительно посоветовал ехать к Графолину на квартиру и немедленно сделать обыск.

— А что ты там будешь делать? — спросил с интересом Неведов, и еще один вопросительный знак появился в блокноте Войтова.

— Нужен ордер на обыск, — заметил Якушев, машинально приглаживая свои соломенные волосы. Серые его крупные глаза в потоках лучей электрического света выглядели серебряными, словно природа создала их из искрящейся, прозрачной и очень тяжелой фольги. — Вероятно, обыск необходим, — продолжал он, глядя на смутившегося Медведева, — но все же не мешает нам узнать, куда ехал Графолин. Если на дачу, то соседи в доме должны хотя бы приблизительно знать, где она находится.

— Верно, — сказал Неведов, — это сейчас для нас главное. Придется беспокоить людей в поздний час, иного выхода у нас нет.

— А если Графолин ехал не на свою дачу? — возразил Иванов. — Тогда все впустую.

— Это так, — согласился Неведов, открыл стол и достал ордер на обыск, — вот ты и будешь искать со Сбитневым другой путь на квартире у Графолина. Едем двумя машинами.

Неведов встал и вышел первым из комнаты. Высокий и грузный Сбитнев закрыл окно, подмигнув Медведеву, налил в чашку одной заварки, неторопливо выпил.

Никто не уходил. По традиции из кабинета Неведова оперативники звонили домой сразу по трем телефонам одновременно, почти синхронно набирая номера, предупреждая близких о работе, чтобы о них не беспокоились. Жены всех троих знали об этом и поэтому не отнимали время на разговоры. Тройной звонок всегда звучал бодро и весело, давал разрядку напряжению и избавлял от скучных обязательных объяснений.

Эту пятиминутку придумал Неведов.

— Это ваша машина? — спросил грузный мужчина в полотняном костюме.

— Да, — ответил Каленый, настороженно вглядываясь ему в лицо, но видя и тех двоих, что остановились у калитки.

«Милиция?»

У него захватило дух и на миг потемнело в глазах. Но он пересилил себя и взял в руки, нащупал в кармане рукоятку автоматического ножа.

— У нас кончился бензин, — сказал незнакомец, — еле дотянули до вашей деревни. Не поделитесь? А то в такой час выходного дня мало надежд голосовать. Не рассчитали, когда выехали из Каширы. Извините за беспокойство.

— Из Каширы? — повторил Каленый, сдерживая радостное облегчение, почти поверив сказанному.

— Нам срочно надо в Москву.

— Хорошо, — сказал Каленый.

Они пошли к «жигуленку», который стоял против дома на обочине дороги. Чуть поодаль виднелась и «Нива», вся забрызганная грязью, по ветровое стекло.

«Нет, на шоссе так не разрисуешь машину», — подумал Каленый, и тревога вновь его охватила.

«Все-таки милиция?»

У всех троих — строгие и напряженные глаза, ни одного движения не упустили. Стерегли? Ничего умней не придумали, как с этим бензином вешать на уши лапшу.

Каленый быстро нагнулся, но на это никто не среагировал, просто остановились и ждали, пока он потрет ногу.

— Комары? — сказал незнакомец в полотняном костюме и улыбнулся краем тонких бескровных губ.

— Оступился, — Каленый пошел, чуть прихрамывая, медленно, не давая возможности никому из троицы оказаться за спиной.