Александр Кротов – Каменные часы (страница 7)

Они поднялись на второй этаж особняка с колоннами и вошли в зал.

— Столик в углу, у окна, — тихо сказал Петров.

Неведов посмотрел туда и увидел плотного мужчину с седыми кудрявыми волосами, в голубой шелковой тенниске. Рядом с ним сидела молодая накрашенная женщина; вспотевшее от вина и духоты лицо ее — полное и круглое, с выщипанными бровями — блестело, казалось при ярком дневном свете ламп матовым. Тяжелые золотые серьги сверкали в ее ушах.

К ней подошла тоненькая разбитная официантка с блокнотиком в руке и, вырвав из него листок, положила на стол.

Не взглянув даже на счет, мужчина достал деньги, отдал бойкой чернявой официантке и встал. Петров подозвал метрдотеля, и Неведов понял, что это условный знак, потому что у открытого окна, выходившего на веранду, где тоже сидел народ, поднялась плечистая фигура сотрудника управления. Неведов помнил этого сотрудника в лицо.

Неведов посмотрел на выход. Там мелькнул Медведев с горящими от любопытства глазами. Очевидно, Сбитнев его оттащил.

Толстый метрдотель подбежал к Петрову с возмущенным лицом, раскинув в стороны руки.

— Закрыто! Закрыто! — говорил он на ходу.

Маленький Петров, взяв его за жирное плечо, заставил к себе наклониться и что-то ему сказал.

Метрдотель побледнел, затряс щеками, закивал головой, жидкие прилизанные его волосы растрепались. Он сломался пополам, поклонившись, и повел Петрова к освободившемуся столику.

Мужчина в голубой тенниске со своей спутницей шел им навстречу. Неведов взглянул ему в ленивые и безразличные ко всему глаза, спокойно прошел мимо, сел за столик к Петрову.

— Это не двойник, — сказал он, — похож, но это не он.

Петров выругался, закурил и нервно взмахнул рукой.

Сотрудник исчез с веранды.

— Может, все-таки проверим документы? — спросил с тоской Петров.

Неведов пожал плечами. Он был огорчен, раздосадован.

Иначе и быть не могло, подумал Неведов, слишком все хорошо складывалось. Весь день в информациях Петрова слышались нотки победных фанфар, будто дело было пустяковым и настолько простым, что завершить его не составляло никакого труда. Ни он, ни Войтов не смогли убедить его в обратном.

— Что будем делать? — спросил Петров.

Зал быстро пустел, но им никто не напоминал о том, что ресторан закрывается. Метрдотель стоял, как часовой, на почтительном расстоянии от столика, за которым они сидели.

Неведов не отвечал, и нетерпеливый Петров вертелся на стуле, страдая от бездействия, жалея уходившее время.

— Подождем в машине, пока Иванов поговорит с этим шутом гороховым, — сказал, наконец, Неведов, кивнув на метрдотеля, — жаль, фоторобот вам не помог.

— Но ведь как похож! Ты сам согласился, что похож!

— Да, похож, — сказал Неведов, — но это не меняет дела.

Небо чуть заметно начинало светлеть, когда Андрей Графолин приехал на дачу. Редела предрассветная мгла. В садовых кустах и траве уже копился туман, растекался над землей. Было так спокойно и тихо, что Андрей услышал, как мелодично, едва осязаемо позванивало и пело от ветра стекло на терраске.

Идти в дом не хотелось.

И в палисаднике он сел на лавочку. Свежий ветер бодрил, отгоняя сон и озноб, сразу же пробрал до костей, отчего померкло пронзительное ощущение ночной свежести и покоя. Холод он не любил, но чувству, возникавшему всегда перед его торжеством, радовался.

Где-то совсем на краю деревни хрипло и коротко, очевидно пробуя со сна свой голос, закричал петух. Залаяла собака, гремя цепью, — у соседей.

Андрей встал, пошел было к дому и остановился. На пороге, придерживая рукой дверь, стоял Каленый в тренировочном костюме и в клетчатой кепке.

— Я раньше приехал, как видишь, — сказал он спокойно, внимательно оглядывая Андрея, подмечая, как запали у него глаза и в них появилось новое, незнакомое ему выражение.

Андрей вошел в дом и услышал, что за спиной дважды щелкнул замок. Каленый запер дверь на терраске, но это его не насторожило и не испугало. Он устал, продрог и обрадовался, увидев заставленный закусками и бутылками стол. Горницу освещала свеча. Окна были завешены толстыми одеялами.

— Не думал, что ты так сильно задержишься, — сказал Каленый, садясь против Графолина за стол и, сняв кепку, обнажил бритую наголо голову. — У нас, как я понимаю, прощальный ужин. — Он разлил водку в стаканы, первым выпил.

Выпил и Андрей.

— Недолго мне осталось гулять, — сказал он.

— Ты ешь.

— Да.

Андрей ел, думая о том, что ему уже осталось не три дня, а два. Один он уже потерял, но Каленый этого не понимал. Через два дня, а не через три, надо было явиться в милицию к Неведову. Путь у него теперь известный.

Андрей потянулся наливать по второй — в темп! — но Каленый его остановил:

— Сначала о деле. Саквояж с тобой?

— В машине.

— Так. Решил, что брошу тебя?

— Все уже ни к чему.

— Как знать, — Каленый взял финку, поиграл ею и стал намазывать черный хлеб паюсной икрой, — только учти, Андрюха, и не забудь Гостиный двор в Ленинграде, и ювелирный в Новосибирске, да и мебельный в Риге надо попомнить. А я подамся на юг. Хочешь со мной? — Каленый встал из-за стола, сорвал одеяла с окон, бросил их в угол на неприбранную, разворошенную постель. Открыл форточку.

Пламя свечи сразу потускнело. Наступил рассвет.

— Сегодня здесь уже будет милиция, решай! — Каленый вернулся к столу и пристально посмотрел Андрею в глаза.

— Табак мое дело, — Андрей отвел взгляд, снова потянулся к бутылке, налил дрогнувшей рукой, выпил залпом и сказал: — Твоя очередь подходит, не боишься? И тебе не уйти.

Андрей захмелел, стал рассказывать, что попался не случайно — его хорошо зацепили и вели — даже ничего не почувствовал — только в последний момент, когда уже пошли на него в открытую, ударила догадка: все! доигрался! не выпрыгнуть! И новый парик не помог — узнали один черт.

— Обо мне не сказал? — Каленый настороженно улыбнулся.

— Нет.

— Ты успокойся, не психуй. У страха — глаза велики. Мы сегодня уедем, и нас сто лет не найдут. Стук колес все спишет, — Каленый говорил уверенно, смотрел решительно, тяжелая складка у него на лбу разгладилась, пропала. — Ты что, Андрюха, с луны свалился? Собрался на нары захватить тачку, дачу, ящик цветной, ковры? Тебя напугали.

— Они не отцепятся, разве ты не понял?!

— Вот и уедем на юг, купим дом, осмотримся. Сделаем паспорта, прописку. Поищут и перестанут. Можно махнуть тебе на два года в армию, годится? Отслужишь — и чистый по всем статьям. Или сделаем липовую справку, как захочешь…

Андрей сидел, подперев голову рукой.

Его быстро развезло от водки, неудержимо тянуло спать, закрывались глаза. Голос Каленого стал пропадать, отдаляться. Он выпил еще, не ощутив вкуса вина, отодвинул тарелку с растаявшим холодцом и уронил голову на стол.

Каленый остановился на полуслове, тихо окликнул его.

Андрей не отозвался. Тогда он подошел к нему на цыпочках, легонечко тронул за плечо.

— Где ключи от машины? — спросил Каленый шепотом, внимательно оглядываясь по сторонам, и увидел, как мимо дома проехал молоковоз, затем — грузовик, груженный горбылем. Он оттащил Андрея на кровать, уложил, вытянул за цепку ключи из кармана Графолина, а вместо них положил свои, с двумя брелоками — целую связку.

Стараясь не греметь, он все убрал со стола и на террасе вымыл посуду, убрал ее на полку. Двигался он бесшумно, ловко, быстро, время от времени заглядывая в комнату, откуда раздавался храп Графолина.

Каленый поднялся на чердак, извлек из-под старого продавленного дивана пыльный чемодан. Вытер его, щелкнул замками, открыл и достал пачку плоских увесистых пакетов.

Через минуту он уже был переодет в светло-серые брюки, оранжевую рубашку с отложным воротом, лакированные черные туфли и, перекинув через плечо куртку мягкого желтого хрома, спустился вниз.

Андрей спал, разметавшись на кровати, свесив левую руку почти к самому полу, уткнувшись лицом в подушку.

Каленый открыл платяной двустворчатый шкаф, выдвинул нижний ящик, и в его руках оказался черный портфель. Он отпер его маленьким ключом, встряхнул в руке русый парик, пошел к стоявшему у самого окна трюмо, на ходу отжимая на ладонь жидкость из тюбика и смазывая ей голову. Затем надел парик, вытер занавеской руки, причесался, разогнал на висках морщины — клей схватывал моментально.

Андрей всхрапнул, и Каленый подошел к нему, перевернул на бок и к стене лицом. Закрыл форточки по всему дому. На кухне взял рукавичкой чайник и поставил его на плиту, повернул газовый краник.

Газ тихо зашипел.

Каленый сел в плетеное кресло и закрыл на мгновение глаза, встряхнулся, встал и с портфелем в руке вышел на терраску. Здесь не было еще слышно газового запаха. Он открыл дверь и замер.

От калитки шел в палисаднике грузный мужчина в полотняном костюме, глядя строго и внимательно ему в глаза. А позади — остановились еще двое, и оба смотрели, как он принялся запирать замок.