Александр Кротов – Каменные часы (страница 3)

— Как это нет? — вскинулся обеспокоенно Неведов. И, если бы его взгляд в эту минуту не был оценивающе колючим, можно было подумать, что он опешил и растерялся. — Как это нет? — он засмеялся и присел на угол стола. — Думаете, было трудно догадаться, что вы попытаетесь избавиться от денег? Приготовились заявить, когда обыщут, что вас обокрали? Ну-ну, старый фокус.

В дверь постучали, и вошел Иванов, а с ним встревоженная девушка в синем платье и пожилой мужчина с печальными глазами.

Графолин даже не посмотрел в их сторону.

— Приступайте, — сказал Неведов.

Пока шел обыск, составлялся акт, капитан трижды справлялся у Войтова о потерпевшем. Но «цветочный торговец» все не объявлялся. Не вернулся и оперативник Якушев, получивший задание доставить как можно скорее южного человека в отделение.

Что-то произошло у Якушева, думал Неведов. Эта досадная осечка заставляла вновь перестраиваться, вносить в план операции свои коррективы, как и в те решительные мгновения, когда не удалось взять Бородатого в момент кражи с поличным. Никто не думал, что Бородатый начнет работать наобум.

Вот так и прохлопали.

Неведов отпустил понятых, а Иванову приказал искать деньги.

— Наверняка за батареей, — крикнул Неведов вдогонку. — Больше негде прятать в коридоре.

Неведов представлял себя задержанному недалеким и бестолковым детективом. Преступник должен был в свое превосходство обязательно поверить, если уж сумел почти незаметно подкинуть деньги в корзину для бумаг под столом. Еще бы положил в ящик письменного стола и запер на ключ! Но надо было еще и еще раз показать, насколько самодоволен, туп и самонадеян милицейский сыщик. Просто примитивен!

Неведов полагал, что после спектакля с понятыми задержанный поверил в это или хотя бы захотел поверить: утопающий обычно хватается и за соломинку.

— Что же будем делать? — сказал Неведов, и в голосе его прозвучало совершенно искренне огорчение. — На банкнотах отпечатки ваших пальцев, экспертиза даст заключение свое, тогда и заговорите?

— Мне нечего говорить, я хотел купить телевизор, а вы приволокли меня сюда. Мало того, меня в магазине и ограбили… Я буду жаловаться… — Бородатый умолк и угрюмо посмотрел на вошедшего Иванова.

— Ну что? — спросил Неведов. — Нашли?

— Никак нет, — отчеканил Иванов.

— Та-ак, — сказал Неведов, и в его пальцах лопнул сломанный карандаш, — спасибо. Вы свободны.

Иванов пожал плечами и вышел. Он не мог разгадать, что задумал капитан. С самого утра в дежурке только и говорили о неуловимом и удачливом карманнике. Сейчас вор сидел в милиции, а улик против него не было. Никто не верил, что капитан так опростоволосился. Спорили, как он поступит. Еще не было случая, чтобы Неведов сначала взял, а потом и отпустил преступника.

Неведов прочитал объяснение задержанного, встал и вышел из кабинета. Срочно вызывал Васильев.

Якушев все не давал о себе знать.

Неведов попросил Войтова проверить адрес и паспортные данные задержанного. Пока он назвался Андреем Графолиным.

Войтов передал капитану пакет.

— Фото с видеозаписи. Старые и новые, — сказал лейтенант.

— Отлично, — оживился Неведов.

Он поднялся на второй этаж.

Майор Васильев пил кофе и просматривал неведовскую разработку на сегодняшний день.

— У тебя все идет как будто нормально, — сказал он.

Неведов кивнул, открыл пакет и высыпал из него фотографии. Он знал привычку своего шефа знакомиться с делом только тогда, когда оно стопорилось. Умел Васильев чувствовать этот момент.

— Якушев так и не появился? — спросил майор.

— Нет, — ответил Неведов, — иначе рапорт был бы у вас давно на столе.

— Да, — согласился с ним Васильев, — и все-таки до сих пор нет Якушева.

— Якушев опытный оперативник, — сказал Неведов, наливая себе из термоса кофе, — что-то произошло непредвиденное, иначе все это трудно объяснить.

— А почему он был один? Без прикрытия?

— На выходе дежурил линейный наряд милиции. Якушев об этом знал.

— Дело в том, что этот наряд Якушева не видел. Потерпевшего видел, а оперативника, получившего задание задержать его, не видел. — Толстое лицо майора Васильева покраснело. — Как все это объяснить, Николай Иванович?

Неведов пожал плечами и не ответил. Он пристально разглядывал фотографии. На одной ясно было видно, как Бородатый расстегивал покупателя в секции телевизоров. На оборотной стороне снимка стояло сегодняшнее число.

— Извините, — Неведову удалось скрыть внезапное волнение. (Вот они, полчаса времени, что потерял он на размышления утром, все-таки дали о себе знать!)

— Что случилось? — спросил Васильев.

— Надо посмотреть сегодняшнюю видеозапись полностью, — сказал Неведов, показывая фотографию. — Графолина, товарищ майор, вели с самого утра и взяли в секции телевизоров. Но выходит, он второй раз там появился. А первый, когда еще не попал под наблюдение.

— Похоже, что у него есть сообщник. Его-то и не обнаружили. — Васильев закурил, и сердитые морщины на его лице разгладились. — Мог бы, Николай Иванович, и это соображение внести в разработку.

Они помолчали, и стало слышно, как под окном шумели, проезжая, машины. Кофе остыл. Неведов с сожалением отставил чашку.

— Работаем порой, как с завязанными глазами, — сказал он устало. — Графолина придется отпустить и установить за ним наблюдение.

Васильев удивленно поднял брови, затем досадливо поморщился:

— Все-таки поторопились. Можно было задержать в понедельник. Но зачем же отпускать? Видеозапись уличает Графолина. Думаю, что его надо передавать следственным органам.

— Надо еще найти потерпевшего, — заметил Неведов и вспомнил, что до сих пор нет Якушева. — Если потерпевший не объявится, следствие затянется надолго и может не дать результата.

— Это не наша забота, — возразил Васильев, — мы взяли опасного преступника, полгода не могли взять и все же взяли. Ты хочешь, Николай Иванович, принять на себя и следственные функции? Так получается?

— Если потерпевший не объявится, следствие может не дать результата, — упрямо повторил Неведов, — а найти его, может быть, и посложнее, чем взять преступника, даже особо опасного. В ГУМе бывает много иногородних, иностранцев. Не объявлять же розыск потерпевшего?

— Ты же прекрасно знаешь, что меня постоянно теребят из управления. Давай туда и передадим Графолина. Их группа так и не смогла его задержать.

— По словесному портрету это сделать сложно.

— Но ты ведь смог, чего же дальше огород городить? — Васильев все больше и больше раздражался, и Неведов понял, что майор уже доложил о задержании.

Капитан вздохнул, поблагодарил за кофе и встал.

— Пока не поздно, если еще не поздно, я сам перезвоню в управление. Графолин не мог в одиночку стать профессиональным вором. Его натаскали. И искать надо того, кто натаскал. Парню всего двадцать два года, а опытные оперативники с ним будь здоров повозились. Его нельзя сейчас сажать в предварилку. Он же еще мальчишка. Допросами из него ничего не выбьешь. А вот оставить его в покое, понаблюдать за ним, посмотреть, как шок на него подействует, выйти на опекуна, пока в мальчишке испуг не прошел. Тюрьмой как-никак запахло! Наделает глупостей. Будет искать встреч с напарником.

Васильев открыл сейф и выложил на стол две тоненькие папки.

— А этим кто будет заниматься? — спросил он, показывая на папки с заявлениями потерпевших. — Я не могу, не имею права держать такие папки под замком. Они не могут ждать, а Графолин уже может отдохнуть и подумать. Обойдется без нянек. А его опекуна ты все равно, я знаю, найдешь.

— Хотя бы три дня, — сказал Неведов, — мне нужен Графолин на свободе.

— Хорошо, — подумав, согласился Васильев, — но только три дня, и не больше. Целых полгода раскачивался. Сам упустил время. И никого не интересует, почему это произошло. Научились все валить на объективные причины, — сердито закончил майор.

Графолин настороженно посмотрел на Неведова.

Он ему действовал на нервы своей молчаливостью, внезапными исчезновениями, телефонными разговорами, из которых ничего не поймешь, но которые, он догадывался, касались непосредственно его судьбы. И эта манера еще внезапно говорить между делом, словно давно уже было все ясно.

Но нет у них фактов. Дурака валяет капитан битых три часа.

Андрей устал и все никак не мог понять, куда клонит оперативник. Он чувствовал, что надо сосредоточиться, чтобы не ошибиться и не допустить оплошности, но непривычное напряжение изматывало, заставляло любое движение в кабинете воспринимать обостренно, болезненно следить за Неведовым.

Опять появился Иванов и доложил, что деньги не найдены.

Неведов вышел из-за стола и опрокинул ногой корзину для бумаг. Сторублевки рассыпались по полу, как колода новеньких игральных карт.

Графолин вдруг понял, что с деньгами был разыгран спектакль, и не больше.

— Передайте в управление на экспертизу эти деньги, — приказал Неведов Иванову.

Все, теперь Черноволосый возиться не будет, с отчаянием подумал Андрей, теперь амба! Крышка! Тюрьмы не избежать! Захомутали! И то, что на него не оказывали никакого давления, не нажимали, не требовали настойчиво признания, не запугивали, а напротив — как будто и внимания особенно не обращали, но за этим всем подразумевалась безусловная и тяжкая его вина — давило, мучило, трепетало в этих привычных уличных жаргонных словечках: амба! захомутали! крышка!