Александр Кронос – Ночная Охота (страница 5)

Вот и патруль. Трое. Стоят на перекрёстке под единственным выжившим фонарём. Дымят дешёвым табаком. Автоматы небрежно болтаются на ремнях. Один ржёт, запрокинув голову. Второй тычет пальцем в экран телефона.

По противоположной стороне, вжимаясь в стену, торопливо пробегает гоблин. Мундиры провожают его ленивыми взглядами. Один делает вид, что поднимает автомат и незадачливый парень ускоряется. Полицейские взахлёб ржут. Но не стреляют. Слишком мелкая рыба.

Ныряю в боковой проулок, срезая путь. Здесь воняет тухлыми помоями и кошачьей мочой. Омерзительно.

Через два квартала к старым складам. Пока было пусто. Никакого запаха белой дряни или чего-то ещё интересного. Но тут мне везёт.

Перекрёсток. Снова трое патрульных — в форме и с оружием. Рядом — четверо в гражданке. Тяжёлые ботинки, кожаные куртки. У одного на шее — татуировка. Извивающийся красный дракон, хвост которого уходит под воротник. Такие же были на типах, что приходили с пузаном. «Драконы».

Тут не происходил арест. И это не проверка документов. Мундиры и бандиты стояли тесным кружком, как приятели в курилке. Один из копов протянул «Дракону» пачку сигарет. Тот кивнул, вытянул одну, хлопнул полицейского по плечу. Все радостно заржали.

Опустился за ржавым мусорным контейнером, сливаясь с тенью. Нос подтверждал то, что видели глаза — ни капли страха, ни грамма напряжения. Пот, табак и перегар. Расслабленность людей, делающих общее дело. Как минимум — хорошо знакомых между собой.

Один из татуированных достал фляжку. Протянул патрульному. Тот сделал щедрый глоток, утёр губы рукавом казённой формы. Вернул. Как будто коллеги после смены.

Зверь внутри ярился и бушевал. А вот моё рациональное ядро сухо фиксировало. Мундиры и банды — даже не союзники. Скорее уж звенья одной конторы. Зубов наверху, «Кролики» и «Драконы» внизу, патрули — смазка между шестерёнками. Порт — своего рода предприятие. Где закон и преступность — почти синонимы.

Группа разошлась. Патрульные двинулись на восток, позвякивая амуницией. «Драконы» разбились на пары и ушли на запад.

Я уже собрался скользнуть за одной из пар, когда уши выцепили звук. Из подворотни через пару улиц. Женский голос. Сдавленный, надломленный. И сытый мужской хохот. Снова?

Бесшумно перетекаю через дорогу. Пересекаю вторую. Достаю нож. Узкий, как щель, проход между стенами. Над ним мигает умирающий фонарь.

Трое в форме. Один впечатал женщину в стену, грубо задрав ей юбку. Она упиралась руками в кирпич, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Второй крепко держал за запястье. Третий неторопливо расстёгивал ремень, посмеиваясь.

Зверь взорвался. Ярость плеснула так, что перед глазами на секунду потемнело, а пальцы свело судорогой. Хрустнули суставы. Когти сами начали прорывать кожу.

Порвать. Вскрыть глотки. Залить стену их кровью. Выпотрошить. Пообещать перед их смертью, что найду родных и сделаю всё это с ними.

Впился пробивающимися когтями в собственные ладони. Чуть отрезвил болью мозг.

Сжав зубы до боли в челюсти, загоняю ненависть обратно. Не сейчас. Их трое. Армейские стволы. Подготовленные ублюдки. Да, возможно я их убью. Но вокруг полно других патрульных. Как и бандитов. Те шестеро, через две улицы, например. Уверен — с другой стороны тоже имеется патруль. А кто-то из этой троицы точно успеет выстрелить. Весь мой ночной рейд пойдёт по звезде. Пробиваться назад придётся с боем. Чем именно закончится такой вот экспромт — предположить попросту невозможно.

Стою. Смотрю. Мозг работает как фотоаппарат. Запоминает лица. Номера блях — два из трёх отпечатываются в памяти намертво. Нос фиксирует метки. Первый воняет чесноком и оружейным маслом. Второй — едким потом и мятной жвачкой. Третий — трубочным табаком и нечищеным телом. Эти маркеры я узнаю из тысячи. Когда придёт время — приду за каждым.

Только теперь замечаю вторую женщину. Её не держат, но она даже не пытается бежать. Слишком испугана. Обе из древней профессии. Но это не важно. Не имеет значения.

Пальцы разжимаются. Начинаю отступать. Миллиметр за миллиметром. По стенке. Сливаясь с мраком.

Выхожу на параллельную улицу. Замираю. Руки трясутся от безумной дозы адреналина. Стою вжимаясь спиной в стену. Пытаюсь успокоиться.

А через пару минут на улице появляется он. Крепкий молодой китаец из «Драконов». Со знакомой татуировкой на шее. Притормаживает в паре метров от меня. Чувствую, как от него несёт запахом рисовой водки и рыбы. Бандит шагает вперёд. Спустя мгновение доносится его одобрительное посвистывание.

— Красавцы, — бросает он мундирам. — Жопы у них ещё опробуйте.

Гоготнул и пошёл дальше. Руки в карманах, походка вразвалку. Один. Оружия на виду нет. Ни тени страха. Кого бояться в своём районе, где полиция работает на твоего босса?

Меня! Вот кого, тебе, сука, надо бояться! Вам всем!

Внутри щёлкнул тумблер. Зверь мгновенно переключился. Ярость, которой некуда было деться, нашла русло. Сфокусировалась.

Отлепился от стены. Двинулся следом. Бесшумно, выдерживая дистанцию в тридцать шагов. Считая повороты. Фиксируя маршрут.

Бандит шёл уверенно. Ни разу не оглянулся. Насвистывал какой-то попсовый мотивчик. А я двигался по его следу, прислушиваясь и принюхиваясь. Выбирая подходящий момент.

Глава VII

Преследование затянулось. Дракончик петлял по кварталам, как будто не мог решить, куда именно идёт. Дважды я думал, что он заметил хвост — парень замирал и оглядывался. Но нет. Просто прикуривал. Или чесал пузо. Расслабленность этого типа здорово бесила.

Через несколько кварталов он свернул к набережной. Воздух стал другим. Тухлая рыба и мазут. Доки совсем рядом.

Наливайка. Полноценным заведением это назвать было нельзя. Деревянный навес на четырёх вкопанных столбах, три грубо сколоченных стола, лавки. Коптящая керосиновая лампа на стойке, за которой возился сгорбленный старик в засаленном фартуке. Оттуда тянуло горелым луком, прогорклым маслом и сивушным духом дешёвого самогона. Занятно, но китайцы выпивали в «заведении», которым управлял дед вполне себе славянской внешности. Да и пили не рисовую водку, а самый обыкновенный самогон.

Под навесом уже сидели двое. Мой татуированный дракончик подошёл, по-свойски хлопнул одного по плечу и плюхнулся на скамью. Старик приволок ещё один гранёный стакан. Плеснул туда мутной жидкости из бутылки.

Занимаю позицию. Угол соседнего здания, тень. Отсюда видно всех троих. До навеса — метров десять открытого пространства. Сбоку — глухой проулок, куда можно уйти за секунду.

Присматриваюсь. Оцениваю врагов.

Первый — тот, кого я преследовал. Крепкий, молодой и расслабленный. Оружия не видно, но под курткой оно наверняка есть.

Второй — намного более массивный. Широкоплечий, бритая голова, похожая на бильярдный шар. На столе рядом с ним лежит пистолет. Даже не пытается скрываться. Хотя бы формально.

Вот третий заметно отличается от первых. Мелкий и вертлявый. Ни секунды не сидит спокойно — постоянно крутит головой. На поясе заметна кобура. Самый опасный. Дёрганые параноики стреляют первыми, не тратя время на вопросы.

Зверь забился в судороге от нетерпения. Хотел туда. Ворваться под навес. Почувствовать горячую кровь на когтях. Заглянуть в расширенные от ужаса глаза перед тем, как вырвать кадыки.

Но я ждал. Стоял. Наблюдал. Смотрел, как они всё больше набираются.

Полчаса. Бутылка опустела. Хозяин молча принёс вторую. Бандиты говорили громко, перекрикивая шум порта. Район свой, с мундирами они спокойно ручкаются — бояться некого.

Ветер доносил обрывки слов.

— … завтра груз с пристани. Чжун лично встречает, япь…

— … мундирам уже занесли, маршрут чистый, без сюрпризов…

— … два мага, мать их… оба на подсосе, дёрганые…

Склад. Груз. Пристань. Чжун. Маги. Маршрут. База данных пополнялась с каждой опрокинутой рюмкой. Правда оставалась слишком обрывочной, чтобы выстраивать на её основе стратегию.

Ещё полчаса. Вторая бутылка показала дно. Здоровяк тяжело поднялся, качнулся на массивных ногах. Пробурчал что-то про «отлить» и побрёл за угол навеса.

Вертлявый достал телефон, ссутулился и уткнулся в экран. Татуированный откинулся на спинку лавки, пьяно запрокинув голову.

Ну вот и всё. Пора.

Подняться. Слиться с темнотой. Сократить дистанцию. Достать и на ходу раскрыть складной нож — привычный щелчок лезвия глушится прижатой ладонью.

Здоровяк стоял ко мне широкой спиной, расставив ноги-тумбы. Журчание. Пар в холодном воздухе. Резкий запах мочи.

Дистанция сокращается до нуля. Левая рука — когти с размаху в массивную шею, вспарывая связки и артерию. Крик тонет в собственной крови. Правой всаживаю нож под рёбра, в почку. Проворачиваю.

Он дёргается и хрипит. С трудом принимаю его вес на себя — зверь напитывает мышцы силой, позволяя плавно опустить гиганта. Кровь хлещет, заливая руки и одежду. Минус.

Теперь назад, к навесу. Вертлявый пялится в телефон, экран подсвечивает его прыщавое лицо снизу. Дракончик дремлет.

Три длинных скользящих шага. Лезвие входит вертлявому точно в ямку под затылком. Снизу вверх. Телефон падает, стукаясь о стол. Даже жаль. Могу поспорить — китаец заслуживал куда более жестокой смерти.

Третий открывает глаза. Пьяный фокус с трудом наводится на меня. Затем взгляд смещается на вертлявого, который мешком сполз со скамьи. Рот открывается.