Александр Кронос – Его звали Тони. Книга 12 (страница 22)
«Теорг. Один из молодых пытается выломать аварийный выход. Говорит, задохнётся в этой стальной кишке.»
«Объясните ему, что на высоте десять тысяч метров свежий воздух убивает мгновенно. Там минус пятьдесят.»
Пауза. Секунд на тридцать.
«Он говорит, что наденет свою любимую меховую жилетку. И вообще истинные дарги не боятся холода.»
«Скажите, что если откроет дверь — лишится сарделек. Пожизненно.»
Ещё одна пауза. В этот раз покороче.
«Сделали теорг. Сел на место.»
А вот и сообщение с третьего самолёта.
«Дети бегают по проходу. Одна девочка проскользнула в кабину пилотов. Не можем вытащить без потерь.»
Твою ж мать. Да у них там двери бронированные. Как в банковском хранилище. Каким таким хреном она туда могла «проскользнуть»?
«Заберите ребёнка. Дайте пилоту воды. Заприте дверь в кабину.»
«Девочка не хочет уходить. Цепляется за всё подряд. Пилот нервничает.»
«Придумайте что-нибудь. Обманите её, в конце концов.»
С тем, что детям не надо лгать, я согласен на все сто процентов. Но если речь идёт о судьбе самолёта, на котором почти полторы сотни гигантских орков, можно разочек пойти против правил.
«Готово, теорг. Забрали. Теперь она плачет.»
«Успокойте её. Пилоты как? Целы?»
«Тоже плачут. Один обнимается со стюардессой.»
Вот и хорошо. Моральный ущерб, безусловно нанесён. Однако в целом, ситуация исправлена.
Я посмотрел в иллюминатор на облака внизу. Три самолёта с даргами летели в столицу армянского княжества. Такого не было ни разу в истории. Ни один теорг не перебрасывал общину с севера воздушным мостом. Решение, которое либо войдёт в учебники, либо станет самой дорогой ошибкой в моей карьере. Конечно, если нас не собьют по дороге.
Знаете что? Не сбили. Мы добрались до Еревана. Который встретил нас по-южному.
Три борта сели на взлётке с интервалом в четыре минуты. Двигатели стихли, лязгнули замки, выгрузка началась.
На бетон лётного поля начали вываливаться первые дарги. Огромные, помятые после первого в своей жизни перелёта, с тюками за спиной и детьми на руках. Плюс оружием. От ножей до топоров и мечей. Для северной общины — бытовая картина переезда. Ну а для «цивилизованного» Еревана — оживший ночной кошмар.
Дети помчали вперёд первыми. Между шасси, по разметке — прямо к багажным тягачам. Один дарг принялся мочиться прямо у колеса самолёта. Жена дала затрещину, но процесс уже вовсю пошёл. Другой орк разматывал тюк, проверяя, как себя чувствует его коллекция топоров.
Вдалеке мелькнул массивный внедорожник со спецсигналами. В воздухе прогудел дрон. Попятились к зданию местные служащие.
Виталий подготовил безупречный пакет документов. Но прямо здесь и сейчас, с нами никто не спешил разговаривать. А без этого предъявить бумаги кому-то из должностных лиц, сложновато.
Дарги тоже почувствовали неправильность ситуации. Группа из третьего самолёта сбилась в строй, закинув за спину женщин и детей. Заблестели топоры. Слева какой-то дарг выкрикнул что-то вроде клича. За моей спиной что-то пробормотал Гоша.
Через секунду на весь аэропорт ударила сирена. Резкая и пульсирующая — вибрации заполняли всё вокруг. Металл ступеней под ногами завибрировал. Из динамиков загремел механический голос:
«ВНИМАНИЕ. ТЕРРИТОРИЯ ТЕРМИНАЛА ЗАХВАЧЕНА ВООРУЖЁННОЙ ГРУППОЙ НЕЛЮДИ. ВСЕМ ГРАЖДАНСКИМ ЛИЦАМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ. ДЕЙСТВУЕТ ПРОТОКОЛ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ.»
— Вы чё, шмаглины? — заорал за спиной Гоша. — Кто тут у вас главный? Пусть вылазит! Мы его щас пафосить будем!
Глава XV
Сирена ревела так, что вибрировал металл трапа под ногами. Не та жиденькая трещотка, которую я слышал при первом прилёте в Мурманск. Тут звук шёл отовсюду. Хлестал волнами. Протокол чрезвычайной ситуации разорвал привычную рутину ереванского аэропорта. Со времени, что прошло после уличных боёв, здесь привыкли к строгому порядку. И сейчас этот порядок ощетинился против нас десятками стволов.
Имперская полиция, местные структуры безопасности, частная охрана аэропорта — против нас выкатились все.
Полукруг бойцов в экипировке наглухо отрезал нас от здания терминала. Ровный строй шлемов с опущенными забралами, массивные ростовые щиты, упёртые в асфальт, оружие, направленное на трапы самолётов. Позади — три угловатые бронемашины. В небе кружили боевые дроны.
На флангах разворачивались боевые маги. Чего-то там полыхало. Дохера магов, к слову. Десяток. В основном — бесполезное мясо. Но парочка способна спалить нас ко всем хренам, если я не достану их первыми. А я ведь не достану. Вернее, их-то может и накерню. Только тогда оставлю в строю мундиров. И по даргам ударят пулемётные очереди.
Это не пять с половиной мурманских патрульных. Одним щелчком пальцем не разогнать.
Толпа из трёхсот с лишним переселенцев отреагировала мгновенно. Дарги ощетинились, превратившись в единый рычащий организм. Женщины хватали младенцев, кутали в шкуры и пятились. Воины сбили строй, заслоняя собой безоружных. Воздух наполнился лязгом — в руки легли мечи и тяжёлые северные топоры.
В прошлой жизни я разруливал разные кризисы. От обвала продаж до звонков с угрозами или дебилов, которые явились поговорить, прихватив с собой оружие. Но никто не учил управлять толпой разъярённых даргов под дулами полицейских пулемётов.
Так-то расклад не совсем в нашу пользу. Полсотни обычных бойцов. Почти полтора десятка — в тяжёлой броне. Дроны. Маги, в конце концов. У моих — ярость, топоры и неоперившиеся астральные воители. Несколько из которых уже пытались погрузиться в астрал. Получалось у них, правда, так себе. В лучшем случае, каждый достанет по одному полицейскому.
Слабовато, в общем. Если начнётся стрельба — даргов перебьют за минуту. Математика не в нашу пользу.
— Шеф, давай с ними побазарю! — подпрыгивал Гоша, пожирая глазами полицейских. — Вскроем эти консервные банки! Устроим им ахтунг с подогревом!
Инстинкт самосохранения у гоблина отсутствовал как данность.
— Нарушение территориальной юрисдикции! — забормотал рядом Сорк, листая потрёпанный блокнот. — Неправомерное применение боевой магии к транзитным пассажирам! Статья четыреста двенадцать, пункт восемь!
Ну да. Спецназу в штурмовых доспехах сейчас самое время ознакомиться с подшивкой гоблинских юридических изысканий.
Арина действовала эффективнее. Хладнокровно подняла телефон над головой.
— Мы в эфире. Прямая трансляция, — направляя объектив на лица офицеров, озвучила она. — Аэропорт Еревана. Встреча мирных переселенцев вооружённым спецназом. Кровавый эпик, дамы и господа. Ещё немного и они начнут расстреливать безоружных даргов.
Вот это уже оружие. Одно дело — расстрелять толпу нелюдей в закрытой зоне. Совсем другое — в прямом эфире на тысячи зрителей. Камера была медийным щитом, получше всякой бронеплиты.
Конечно, наших даргов лишь условно можно назвать безоружными. Вон сколько металла на солнце блестит. Но терзают меня смутные сомнения, что кто-то из зрителей всерьёз поставит на один уровень тяжелые пулемёты и топоры с мечами.
За спиной появился Адис. Печать не позволяла причинить мне вред. Но не мешала ненавидеть. И сейчас, впервые за весь перелёт, в его глазах мелькнуло кое-что кроме ненависти. Интерес. Он хотел увидеть, как я выкручусь. Или не выкручусь. Дядюшка, япь. Душевнейший родственник. Врагу б такого не пожелал.
Я шагнул вниз по ступеням. Самое время перехватить инициативу. Всучить старшему офицеру документы и остановить назревающее побоище.
Вот только я опоздал. Кто-то из стоящих в первой линии полицейских нервно дёрнул стволом автомата. Седой дарг внизу воспринял это как сигнал к атаке и глухо зарычал, подавшись всем корпусом вперёд. Рядом слитно рыкнули остальные. Чуть повернулась башня одной из бронемашин. Вот и сучья искра, из-за которой сейчас полыхнёт.
Не успел я сообразить, что стоит предпринять, как в дело уже вступила Нарга.
Шаманка действовала на чистом инстинкте. Как зверь, который прыгает прежде, чем мозг успевает обработать запах. Она почуяла смерть и рванулась ей навстречу.
Одним резким движением сбросила куртку. Вскочила на поручень трапа. Промчалась вниз, сминая его ступнями.
Голая выше пояса, как вы уже поняли. С тяжёлой грудью. Её тело даже вязь ритуальных шрамов не портила. Крупных — десятка три, не меньше. Не декоративных — глубоких, рваных, оставленных чем-то вроде раскалённого когтя.
Она выхватила два коротких боевых топора и вскинула голову. На площадь обрушился гортанный, рубящий даргский речитатив.
«Харш-так! Гром-тар гул! Мах-ра каш, ун-дар шул! Гарг-хан тэш, вор-ма гал!»
Смысл я улавливал, пусть и смутно. Варнес учил меня на совесть. Однако, у нас хватало иных дел, помимо изучения даргского языка. Тем более, сейчас тут явно звучал какой-то диалект. Короткие, злые удары слогов были, как ритм боевого барабана. Того самого, под который северные дарги столетиями шли на стены крепостей.
Не прерываясь, шаманка прыгнула с высокого трапа на бетон. Приземлилась, спружинив на полусогнутых. Выпрямилась между строем даргов и шеренгой спецназа. Развела топоры в стороны. Оскалилась.
Полицейские знали инструкции по подавлению бунта. Умели противостоять магам. Имели протоколы на случай прорыва толпы. Но вот дикая полуобнажённая шаманка с топорами, исполняющая ритуальный танец смерти на взлётной полосе — такого ни в одном учебном пособии не описывалось.