Александр Кравцов – Пьесы (страница 40)

Д е д  С к о б а р ь. Ушлый. В сельсовете атаманил он когда-то — научился на ходу подметки лизать. Ты ему сказал, что по моему вызову приехал?

А р т е м о в (не сразу). К чему афишировать?

Д е д  С к о б а р ь. Ну и правильно. Олена, где ты там притихла? Проводи к рукомойнику. Отдохни, сынок, пообедай, потом поговорим.

О л я. У нас вам понравится. Пойдемте.

Артемов уходит за Олей на задний двор. Дед Скобарь садит за столом. Он вдруг обмяк весь, сидит сгорбленный, усталый.

А н н а. Папа?..

Н и к и т а (с тревогой). Дед, ты чего?..

Д е д  С к о б а р ь (ответил не сразу, вздохнул с трудом). Железка шевельнулась.

В это время со стороны проулка во двор влетает  С п и р и д о н, прораб, — очень суетной, озабоченный и затурканный мужичок.

С п и р и д о н (быстро зачерпнул кружкой из ведра, жадно пьет). Дед, я молчу-молчу, потом ка-ак!.. Короче, вели своим шабашникам в одночасье бревна убрать с дороги. Мне цемент подвести должны, я не председатель — цацкаться не стану. Бульдозер подгоню и мигом в кювет все ваши лесины смахну… (Вдруг в сторону проулка заорал благим матом.) Куда, куда дуром-то прешь?! Земли тебе мало?! Заворачивай, заворачивай оглобли!.. (Скрылся в проулке.)

Д е д  С к о б а р ь. Ступай, Никита, возьми хлопцев своих, бревна подберите.

Н и к и т а (пошел, потом остановился). Дед, скажи честно — сам-то веришь? Ведь снесут после суда и фамилию не спросят.

Д е д  С к о б а р ь. Ну что ты, что ты, хлопче! Дело-то наше правое. Корреспондента вон вызвал — поможет. Коль уж разом начали, не бросайте меня. Я за работу надбавлю, так и передай своим казакам.

Н и к и т а. Не за рубли стараемся.

Д е д  С к о б а р ь. Знаю, знаю, Никита, потому и люблю вас, разбойников. Ну, ступай с богом.

О л я  вошла во двор, подсела к деду.

Н и к и т а (горько усмехнулся). Ох, смотри, дед!.. Гореть нам с тобой ясным пламенем.

Д е д  С к о б а р ь. Рановато нам капитулировать, Никита, мы еще ого-го!.. (Подмигнул.) Отобьемся по холодку. (Легонько подтолкнул его.) Шагай смелее по жизни, хлопче.

Никита невесело усмехнулся, уходит.

А н н а. Папа, вы давно у нас не были… Юрка с Валеркой скучают. Все уши прожужжали — когда дед приедет, когда дед приедет?.. Вам лучше пожить у нас. Извините, но в вашем возрасте желательно быть поближе к телефону.

Д е д  С к о б а р ь. Спасибо, Анна. (Обнял за плечи Олю, она прижалась к деду.) Я уж тут как-нибудь. Дел у меня еще полон кузовок. Да и Алешка, сукин сын, глядишь, под старость срок какой припаяет. Езжай, дочка, домой. Не мучайся с нами.

А н н а. Папа, я убеждена, что решение провести этот суд Алексей принял, как говорится, под горячую руку. Но его тоже можно понять. Вы только подумайте, в какое положение вы его поставили…

Д е д  С к о б а р ь. Худо мне что-то, лягу. Олена, корреспондента накормишь — разбуди, коль задремлю. (С большим трудом, медленно поднимается по ступенькам на крыльцо, уходит в дом.)

О л я. Дедушку после этой последней операции осколок часто стал беспокоить. Иногда глаза прикроет, и не поймешь — живой, нет ли…

А н н а (нервно ходит по двору). Если завтра состоится этот фарс… чем бы дело ни кончилось, дедушка никогда в жизни не простит твоего отца. Оля, надо что-то делать.

О л я. Я не знаю… Они уже год совсем почти не разговаривают друг с другом.

А н н а. Твоего деда попросту избаловали. А он, как ребенок, пользуется этим. Родион где-то за деревней болтается, пойду съезжу с ним за Алексеем. В конце концов они оба нам родные, близкие люди. (Уходит в сторону проулка.)

Оля осталась одна. Пошла в дом и вдруг замерла на пороге, ищет рукой опору. Держась за перила, осторожно опустилась на ступеньки. Сидит неподвижно, устало прикрыв глаза. Слышен отдаленный гул напряженно работающих машин. Во двор входит  М о т я. Подошел к ней, молча стоит рядом.

О л я (не открывая глаз, спросила). Убежал?

М о т я. Мужик-то твой где, с нашими ушел?

О л я (так же). С нашими, Мотя, с нашими.

М о т я. Воюет, значит? (Помолчал.) Красивая ты. Шла бы с нами, не дай бог, надругаются.

О л я (не двигаясь, тихо). Я не могу. У меня будет маленький сын.

М о т я (медленно стащил с седой головы шапку, кланяется). Прости. Прости, христа ради, что уходим.

О л я. Я буду ждать вас. (Плечи ее вздрагивают.)

М о т я (заволновался, мнет в руках шапку). Ты не плачь, Мария, вернемся мы. Еще как вернемся! Веришь?

О л я. Верю, солдат. Тебе — верю.

М о т я (решительно надел шапку, снова поклонился). Прости. (Уходит, хриплым голосом тихо напевая.) «Если завтра война, если завтра в поход, если темная сила нагрянет…» (Замечает входящего во двор Артемова, остановился, хмуро наблюдает за ним.)

А р т е м о в (он уже успел привести себя в порядок: умылся, причесался, надел пиджак). Олечка, вы не могли бы проводить меня в это ваше Терехово? Что с вами? На вас лица нет, вам плохо?

О л я (слабо улыбнулась). Устала немного. Сейчас пройдет.

Л е й т е н а н т (торопливо вошел во двор). Алексей Васильевич не заглядывал?

О л я. Я не видела, Сережа. Разве папа приехал?

Л е й т е н а н т. Прораб говорит — где-то по стройке носится. Мотя, старшина харч привез, подходи часа через два — поужинаем.

М о т я. Спасибо, товарищ лейтенант.

Л е й т е н а н т. Пока не за что, солдат. (Пошел, потом остановился.) Оля, сегодня мы заканчиваем наши игры… Как думаешь, твой дед согласится перед моими ребятами выступить? Ну, как ветеран, что ли…

О л я. Поговори, Сережа, я не знаю. Я теперь ничего не знаю.

Л е й т е н а н т (после паузы). Ладно, я попозже зайду. (Уходит.)

А р т е м о в. Олечка, объясните, ради бога, что за война здесь происходит?

О л я. Бульдозером старый блиндаж разрыли. Там битком снарядов.

А р т е м о в. Да нет, я вообще… что все это значит? Суд, церквушка, бригада какая-то…

О л я (устало). Наш колхоз должен построить на этом месте мясо-молочный комплекс на двадцать тысяч голов. А дедушка решил сделать из деревни что-то вроде музея.

А р т е м о в. Вот как? И какой же музей?

О л я. Деревушка небольшая, всего двадцать дворов… Он хочет половину деревни отстроить точно такой, какой она была до войны, а другую половину сделать, как в войну было, когда порушили все. Для этого и церквушку ремонтируют, и водяную мельницу собираются восстанавливать.

А р т е м о в. Подарочек. И как далеко это зашло?

М о т я. Эй, связист! Ты зачем погоны срезал? Думал, я тебя не узнаю? Ну, гляди, сука, наши вернутся — поквитаемся.

О л я (удивленно). Мотя…

М о т я (кричит). Шкуру он спасает, девка, не верь ему!

О л я (растерянно). Господи, что ты сегодня… Так надо, понимаешь? Комбат ему велел снять погоны.

М о т я (недоверчиво). Комбат, говоришь?

О л я. Комбат, кто же еще? Разведчик он.

М о т я (после паузы). Проверю. (Уходит.)

О л я (опустилась на ступеньки). Не обижайтесь на него, пожалуйста. Ему подыгрывать нужно, больной он.

А р т е м о в. Что с ним?

О л я. Три года воевал — хоть бы царапина какая. А в сорок третьем батальон, которым командовал дедушка, несколько раз брал нашу деревню… почти все полегли, а он опять… цел и невредим. Но с тех пор и воюет. Мы не знаем даже, как его фамилия и откуда он родом.

А р т е м о в (тихо). Сорок лет?