Александр Козлов – Перепутье (страница 2)

разменялся сам, пройден рубикон,

вот и нету сна, потерялся сон,

пройден рубикон, потерялся сон…

Наступил рассвет, но тебя в нём нет,

бродишь по теням неприкаянно,

такова цена шага лживого,

и не важно уж, что, чего хотел,

предал ты себя, раз позарившись

на ладони взмах, что сманил тебя.

Наступает ночь…

Наступает ночь…

4. Я вижу звёзды, это ли не чудо?!

Я не слепец, обременённый тьмой,

что, возвышаясь на волне несчастий,

несчастных тянет за собой.

Я восхищаюсь глубиной вселенной,

бесхитростным течением времён,

я не бреду с толпой – в толпе мне очень тесно,

мне не по нраву слушать этот скорбный вой,

что раз за разом бесконечно оглушает,

терзает, запрещая быть самим собой.

Я слышу звёзды, это ли не чудо?!

Они как ноты в бесконечной тишине,

в межгалактических сверкающих этюдах

звучат в безликой и извечной пустоте.

Я откровение, рождённое сверхновой,

я сёрфер на реликтовых волнах,

я гамма-излученье, столп творения,

я часть вселенной, но уже не прах…

5. Там, среди моралистов, мораль не в цене,

каждый варит других в своём грязном котле,

там за шторами ханжества фальшь и разврат,

каждый с виду святоша, но душою горбат.

Там подолы замызганы, там изодрана плоть,

там истухшая жажда хватать и волочь,

припорошена алчность всепечальной тоской,

в потаённых хоромах лобызанье и вой.

Там обрюзгшие чресла под сутанами лжи

наполняют утробы звоном чьей-то беды,

и никто, и ничто не изменит сие,

они словно корчмарь верховодят в корчме,

и никак, и ничем среди пропитых стен

не сокрыть чистотой мерзость сбитых колен.

6. Впрочем, и верно, лучше уж верить,

и не смотреть за закрытые двери,

лучше уж верить, моля на коленях,

слушая проповеди менестреля,

средь скоморохов что возвышаясь,

смотрит на челядь духовно сморкаясь!

А где-то в сознании живут ожидания,

что не спроста всех ведут на заклание,

все хотят веры, любви, понимания

за пресловутые чьи-то страдания.

Жаль, над сознанием лишь меркантильность,

жажда наживы, мелкость, двуличность.

Личности выцвели, личности лишние,

выдраны с корнем – всё ради публичности,

взгляд попечальнее, вздох понатруженней,

велеречиво над хрипом простуженных

льётся елей из кувшинов недюжинных.

На веках засовы, глаза в темноте,

нет победителей в этой войне,

стоит возвысится маргинальному сброду,

что хорохорился нищим в угоду,

сразу забудет он, сразу осудит,