Александр Козлов – Ангелина. Судьбе вопреки (страница 5)

Слова свекрови, пропитанные ядом зависти и злобы, въедались в кожу, оставляя невидимые, но болезненные рубцы. Ангелина привыкла, научилась пропускать их мимо ушей. Главное, что Антошка не слышал всего этого, не впитывал эту злобу, не отравлял ею свою детскую, еще не огрубевшую душу.

Откуда в этой сухой, иссохшей годами женщине столько желчи! Может, сама жизнь ее так потрепала, что взамен радости и тепла поселила в душе ледяную пустоту. Как ни странно, она жалела ее по-своему, украдкой, – так жалеют бездомную собаку, бросая ей кусок хлеба из жалости, а не из любви.

После очередного выпада свекрови Ангелина, опустив голову, торопливо собирала со стола грязную посуду. Движения ее оставались плавными, отточенными, почти механическими. Вся посуда – тарелки, блюдца, ложки, вилки – до боли знакома: перемыла ее тысячи раз, но так и не привыкла к их тяжести, к липкому ощущению жира на пальцах.

Она мечтала о другой жизни, о жизни, где не будет необходимости оправдываться, доказывать свою нужность и любовь. Мечтала о маленьком домике с садом, где Антошка будет бегать босиком по траве, а она, сидя на крыльце, читать ему сказки. Мечтала о работе, пусть не престижной, но приносящей удовлетворение и позволяющей обеспечивать сына.

Но пока это лишь мечты, призрачные и недостижимые, как звезды на ночном небе. В реальности все оказывается куда более прозаично: тесная комната в доме свекрови, утомительная работа в сельском отделении Главпочтамта и постоянная угнетающая атмосфера подозрительности и неприязни.

Ангелина вошла в кухню, включила воду и принялась отмывать тарелки. Горячая вода обжигала руки, но она не обращала на это внимания. Ей нравилось ощущение тепла, проникающего в озябшие пальцы. В мыльной пене отражалось ее лицо – бледное, с темными кругами под глазами, но с какой-то внутренней, неуловимой силой. Эта сила исходила от Антошки, от его звонкого смеха, доверчивых объятий и непритворной любви.

Закончив с посудой, она тихонько проскользнула в комнату, где спал сынишка. Он лежал, свернувшись калачиком, и тихонько посапывал. Его пухлые щечки порозовели во сне, а реснички трогательно трепетали.

Ангелина присела на краешек кровати и нежно погладила его по голове.

– Мой маленький, мой родной, – шептала она, – все будет хорошо. Я обязательно сделаю так, чтобы ты был счастлив.

Потом долго смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается тепло. В этот момент все невзгоды, все обиды и разочарования отступали на второй план. Оставался только он – ее малыш, ее Антошка, смысл жизни и надежда на будущее.

Вдруг Антошка разомкнул веки и, увидев мать, улыбнулся.

– Мама! – прошептал он сонным голосом и протянул к ней ручки.

Ангелина нежно обняла его, и в ее сердце засиял новый свет – надежды, веры и любви. И пусть свекровь плетет свои интриги, а жизнь подбрасывает ей новые испытания – она справится, выдержит все ради своего Антошки!

Глава 6. Битва самооценок

В небольшом поселке каждый называл Ангелину так, как ему хотелось. Одни обращались к ней ласково – «Линочка», другие – небрежно – «Линка», а третьи и вовсе придумывали свои варианты, не заботясь о ее чувствах. Полное имя, записанное в метрике, давно не существовало для местных жителей.

Это вольное, небрежное отношение к ее имени отражало общее восприятие Ангелины окружающими. Для них она оставалась «серой мышкой» – незаметной, не выделяющейся и не заслуживающей особого внимания или уважения. Ее фигура растворялась в толпе, а шаги терялись в шуме повседневности. Жизнь маленькой, невзрачной почтальонши с огромной сумкой казалась настолько обыденной, что люди могли произносить ее имя по-разному, не опасаясь, что она обидится.

Однажды на центральной улице поселка Ангелина случайно столкнулась с бывшей одноклассницей. Надежда по-прежнему оставалась той же штучкой – яркая, эффектная, с копной рыжих волос и пронзительными зелеными глазами. Два брака за плечами, и оба закончились разводом. Говорили, ее второй муж до сих пор не может смириться с таким исходом событий и заливает свое горе алкоголем.

Ходили слухи, что Надежда могла очаровать любого мужчину одним взглядом. Она уже успела покорить сердца почти всего мужского населения поселка старше двадцати лет и побывать в объятиях большинства из них. Ее жизнь походила на бесконечную карусель: новые романы и страстные свидания, громкие ссоры и бурные примирения – спектакль, где она играла главную роль, а окружающим отводилась участь статистов.

Но за этой привлекательной оболочкой скрывалась пугающая пустота. Надежда боялась оставаться наедине с собой, постоянно нуждаясь в новых впечатлениях и мужском внимании. Тишина до чертиков пугала ее, заставляя искать шумные компании и яркие эмоции. Она напоминала бабочку-однодневку: красивую, яркую, но совершенно без глубины. И именно это делало ее особенно безжалостной в общении с теми, кто, по ее мнению, «променял яркую жизнь на скучное существование».

Увидев Ангелину, она на секунду замерла, пытаясь вспомнить, кто эта ничем не примечательная женщина. В ее взгляде промелькнуло нечто, похожее на интерес, смешанный с неприязнью, ведь Ангелина вела совсем иную жизнь, ту самую «серую и скучную», о которой Надежда отзывалась с явным пренебрежением.

– Линка, ты что ли? – губы красавицы растянулись в фальшивой улыбке. – Ух ты, а я бы сразу и не признала, если бы нос к носу сейчас не столкнулись. Надо же! Ну, давай, пройдемся немного, если по пути.

Ангелина вздрогнула от этого фамильярного обращения, но попыталась выдавить улыбку. В ее глазах промелькнула сложная гамма чувств: от раздражения до какой-то затаенной боли.

– А помнишь, как мы вместе учились? – продолжала Надежда, улыбаясь каким-то своим мыслям. – Помню, какой ты умницей была, все учителя тебя хвалили – отличница!

Ее слова падали тяжелыми каплями, оставляя на душе Ангелины невидимые раны. Наверное, она специально подбирала их так, чтобы больнее ударить.

– Куда подевалась та девчонка! – покачала головой красавица с показным сожалением. – А такая талантливая – гербарии свои помнишь? Как картины, ей-богу! А теперь, небось, загоняла тебя Варвара, как Сидорову козу?..

Ангелина тяжело вздохнула, вспоминая школьные дни: солнечные поляны, нежные лепестки, аккуратные страницы альбома, заполненные ее кропотливой работой. Теперь с цветами покончено навсегда – та давняя страсть к гербариям давно осталась в прошлом.

Вспомнив мимолетно, что однажды, уже будучи замужем за Михаилом, она почувствовала ностальгию и собрала небольшой букет полевых цветов. Аромат луга наполнил кухню, пробуждая в душе давно забытые ощущения. Сидя на табурете, она с нежностью перебирала их лепестки, вспоминая свои школьные годы, когда создание гербариев приносило ей столько радости.

Внезапный грохот за спиной заставил ее вздрогнуть. В дверях стояла свекровь, и глаза ее метали молнии. Ее силуэт казался угрожающе большим, а тень темной волной ложилась на пол.

– Что это ты тут устроила? – взревела старуха, надвигаясь на сноху.

Не успела Ангелина и слова сказать – свекровь выхватила букет из ее рук. С силой провела им по лицу невестки, размазывая пыльцу и лепестки по щекам, затем снова и снова, сопровождая действия яростным криком:

– Мусора во дворе столько – ступить некуда, а эта бездельница лепестки считать примостилась! – С этими словами она швырнула букет в окно, и нежные цветы разлетелись по двору. Их лепестки, похожие на слезы, беспомощно оседали на земле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.