Александр Козлик – Спокойно! Я Дубровский (страница 3)

– «Нам сообщили, что преступники бегут к Сашкиному садику, ну мы рванули туда, чтобы им не дать смешаться с толпой, иначе будут жертвы. К нашему счастью, они не добежали и заскочили в парадную одного из домов. Когда мы прибежали, преступники были на чердаке, выхода из него не было. Двое милиционеров на входе перекрыли им путь. Вступили в переговоры, вначале они не отвечали, только отстреливались. Потом стали спрашивать, что им будет. Парни оказались с Кавказа. Один из них был готов сдаться, а второй не хотел, потом он застрелился и второй поднял руки и вышел к нам. Вот и все».

Спокойно и буднично, все прозвучало, будто не было стрельбы и никакой угрозы жизни. Мне очень импонировало такое мужское отношение. А служба продолжалась.

На земле у Валерия Петрова возникли проблемы: на Мойке 60 находилась баня и оттуда стали часто поступать заявления о краже вещей, документов и денег, и даже привозить совершено раздетых мужиков. Было ясно, что завелся кто-то и пользуясь безнаказанностью, подрабатывает, можно сказать ворует. Собрались мы и стали обсуждать, что можно сделать. Возникла версия, что сам вор не может действовать в одиночку, скорее всего у него есть сообщник, среди банщиков. Надо было кого-то послать туда, кто не был засвечен, т.е. кого не знали банщики. Естественно все посмотрели на меня. Я сразу же заявил, что согласен, только пусть разъяснять, что надо делать. Провели анализ всех поступивших заявлений и выяснили, что, в основном, воруют в пятницу, когда много народу в бане. Так я стал посетителем и самым чистоплотным из всех оперов. Задача моя была присмотреться к банщикам, определить кто вызывает подозрение. Недалеко от бани дежурил кто-то из ребят, на всякий случай, если мне удастся сразу кого задержать. Мужское отделение обслуживали двое мужиков: один из них дядя Ваня, ему было под 60 лет, спокойный, услужливый, если посетители подносили стаканчик, никогда не отказывался, но и сам не просил. Второй – молодой парень, Петя, какой-то скользкий, с бегающими глазками, от выпивки то же не отказывался, но пьяным никогда не был. Я пришел к мнению, что он и есть подельник вора, но необходимо искать доказательства. Михаил предложил сделать установки на них по месту жительства и выяснить, что они собой представляют и с кем общаются, заодно и получить справки о судимости. Как не удивительно, но при получении справки выяснилось, что дед наш, дядя Ваня был судим пять раз и отсидел около 15 лет. По месту его жительства мы выяснили, что проживает он коммунальной квартире, ведет себя тихо, но посещают его молодые ребята, лет по 20, человека три. Что их связывает, соседи не знают, но мальчишки очень слушаются деда. Тогда мы решили, что надо задержать их при совершении кражи. В очередную пятницу я направился в баню и там увидел, что с дядей Ваней общаются двое молодых парней, похоже, что это были его подопечные. Ближе подойти мне не удалось, дядя Ваня внимательно следил за всеми. Я взял пиво и пристроился в углу. Смотрю, парни разделись и тут же разделились: один прошел в сторону от своей скамейки, а второй расположился у входа в парилку. Дядя Ваня подошел к одному из шкафчиков, как он успел открыть его, я даже не увидел, но он посмотрел в сторону парня, что находился на скамейке и пошел дальше. Через некоторое время этот парень подошел к шкафчику и стал одеваться. Я следом за ним. Он на выход, я следом. Валерий ждал меня, я указал на парня, и мы его взяли, с двух сторон под ручки. Недалеко стояла наша автомашина, туда его засунули и стали ждать второго. Следом упаковали и его. В отделении милиции у первого парня нашли краденные вещи из шкафчика. Доставили к нам и потерпевшего. Тут уж привезли следователя и выписали сразу же постановления на обыск у всех троих приятелей, даже на третьего, которого с ними не было. Вот именно у него и обнаружили большинство из ворованных вещей, так как он жил один в коммунальной квартире. Тут нам повезло, привязали к кражам всех троих приятелей дяди Вани. Ребята молодые, еще не судимые, поэтому долго не ломались и признались во всех преступлениях и дали показания на дядя Ваню. Он то же не долго ломался, когда ему объяснили всю ситуацию, только пробурчал: «Сколько раз себе говорил, что надо одному работать, тогда хоть жалко не будет, что прогорел».

Так, в трудовых буднях прошло шесть месяцев и меня направили на курсы оперативников, как мы их называли: «Курсы молодого бойца». Здесь нам преподавали различные юридические дисциплины: уголовное, гражданское и административное право, Закон о милиции, оперативно-розыскную деятельность и многое другое. Даже физическую и огневую подготовку. Я в принципе молчал, что являюсь кандидатом в мастера спорта по самбо, поэтому помалкивал себе на занятиях, зачем высовываться, когда не спрашивают. Тут со мной и произошел казус: вызывает меня как-то преподаватель на ковер. Сам он видимо то же имел какое-то понятия по единоборствам, молодой еще. Ну я ему чем-то не понравился и вызвал на ковер, в качестве груши использовать. Я так спокойно вышел, жду как он будет на мне приемы показывать. Он раз и руку хотел заломить, а я тихонечко ему контрприем. Он пыхтит, а не получается. Ребята смеются, а преподаватель злится. Раз и другой прием мне, а ему опять контрприем, ничего у него не выходит, один смех и удовольствие ребятам. Тогда он понял, что я – то же могу кое-что и велел сесть на место, вызвал другого курсанта, на нем и отыгрался. Больше меня не трогал. В общем-то больших проблем учеба для меня не составила и закончил я курсы с отличием. Иначе не получается. Хвастун немного, не так уж это и плохо, если не пустое бахвальство. Проучился я полгода и по окончанию курсов мне было присвоено звание лейтенант милиции и назначен на должность инспектора уголовного розыска 1 отделения милиции Октябрьского РУВД гор. Ленинграда.

Глава 3.

Итак, началась моя служба. С первых дней работы мне пришлось столкнуться с понятием регистрации преступлений. По существовавшему положению при обращении граждан в отделение милиции, дежурный был обязан вначале его зарегистрировать, а затем вызвать оперативника, тот уже должен был получить заявление и по нему работать. На деле так никогда никто не поступал. Оперативник получал заявление, а дальше – как бог пошлет. Даже если преступление раскрывалось, то не обязательно возбуждали уголовное дело и преступника привлекали к уголовной ответственности. Приблизительно, в это же время, когда я приступил к работе, во втором отделении милиции молодой оперативник принял заявление о совершении грабежа от одной гражданки. Ограбили ее на пару рублей, видно у преступника, на водку не хватало. Наш оперативник проявил сноровку, вместе с потерпевшей стал патрулировать по территории и вскоре задержал преступника. Тот во всем сознался, стал каяться. Доложили руководству отдела и тот дал команду «профилактировать» преступника, а это означало просто отпустить, мол итак, рост преступлений в районе, а это мелочевка. Да, мы должны были не допускать рост преступлений, потому, что при построении коммунизма, сознание у граждан будет такое, что они не будут совершать никаких нарушений правопорядка. (22 съезд КПСС, который состоялся в 1961 году провозгласил: «Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» Предполагалось, что произойдет это к 1980 году). А что значит не допускать, это означает не регистрировать. Вот так и не иначе. Бред, да и только. Плохо учились наши руководители, явно не изучали криминологию и не знали ничего о причинах и условиях существования преступности. Это мы в университете для себя изучали, а они не знали. Бывают же не грамотные руководители. Ладно, это все лирика. Но продолжение нашей истории не столь лиричное. Нашего преступника молодой оперативник отпустил и предупредил, что совершать преступление – это плохо. Но тот видимо не понял или глухой был, и через некоторое время он совершил очередное нападение, при этом убил потерпевшую. Его поймали и им занялось уже следствие прокуратуры. Следователю он все выложил, как его поймали и как из милиции отпустили. Прокуратура по данному факту возбудила уголовное дело и привлекли к уголовной ответственности уже нашего молодого оперативника, руководство сделало вид, что не знало о том, что тот злоупотребил своими служебными полномочиями. Состоялся суд и ему присудили несколько лет лишения свободы, условно. Хорошо, что не посадили. Судья, конечно, понимал, кто виноват, но система такая, что против нее не попрешь.

Приходилось мне учитывать и эти нюансы, но если хочешь работать, надо приспосабливаться.

Больше всего нас беспокоили квартирные кражи: взламывали двери, проникали через окна, входили в доверие.

Произошло это летом, как раз после окончания курсов. Погода стояла чудесная, нам бы на пляж, да на солнышко позагорать, можно и с девушками. Но приходится вставать и идти на работу. А там меня уже ждал очередной заявитель. Пригласил его в кабинет и спрашиваю, что случилось. Мужчина, как говорится в сказке про Карлсона, в самом соку, рассказывает, что накануне вечером, решил сходить поужинать в кафе. Семья уехала на дачу, а он остался в городе, так как оттуда далеко ехать. Пришел в кафе, а там все места заняты, только в углу сидит за столиком одна девушка, молодая и симпатичная. Подошел к ней и спрашивает, можно ли ему составить кампанию, мол я только поем и уйду. Она так оценивающе осмотрела его, видно, что понравился и разрешила. Заказал он ужин и ждет, когда принесут. Девушка же стала рассматривать его и говорит: