Александр Козлик – По материалам уголовных дел (страница 5)
Финны приезжали в СССР отвести душу, у них в это время был сухой закон, и когда деньги кончались, могли снять с себя все, что можно продать. Фарцовщик, валютчик, спекулянт – эти «профессии» настолько переплетались, что было трудно их разделить, главное это деньги.
Государство жестко преследовало за валютные операции, и меры наказания росли пропорционально увеличению их численности. Тех, кто непосредственно покупал валюту у иностранцев, называли «бегунками», они передавали валюту «шефам», те в свою очередь передавали «купцам» или «королям». Система была налажена таким образом, что подобраться к «королям» было почти невозможно. Но ничего невозможного в жизни нет, расследование данного вида преступлений передали в КГБ и в 1960 году разоблачили большую группу валютчиков, в их числе взяли и верхушку, несмотря на строгую конспирацию.
Самыми известными в то время в Советском Союзе были Ян Рокотов, он же Ян Косой, Владислав Файбишенко по кличке Владик и Дмитрий Яковлев, в нелегальных кругах известный как Дим Димыч.
Черный рынок валюты действовал как хорошо отлаженная машина, и к нему были причастны даже иностранные банки, куда иностранцы перед приездом в СССР вносили валюту, а в Союзе получали уже рубли. Оборот империи Рокотова составлял несколько сотен тысяч долларов США. При задержании у него было изъято 1,5 млн долларов США. Прошу учесть время: 1960 год, это запредельная сумма для простого советского гражданина. Несмотря на строжайшую конспирацию, королей-валютчиков удалось разоблачить и они были осуждены сроком на 8 лет. Когда об этом деле узнал первый секретарь Коммунистический партии Советского Союза Н. С. Хрущев, чьи потомки в наше время все сбежали США, он возмутился приговором и велел пересмотреть его. Их осудили на 15 лет, но и это не удовлетворило его, и тогда был издан Указ об усилении борьбы с валютными операциями и внесены изменения в статью 88 Уголовного кодекса РСФСР и союзных республик, наказание по которой устанавливалось от 3 лет до смертной казни.
Уголовный кодекс во всех странах, в том числе и в СССР, устанавливает, что наказание возможно только то, что действует на момент совершения преступления. Это аксиома и она не подлежит изменению. Но что такое закон, если начальство велело пересмотреть?! Пересмотрели приговоры Рокотову, Файбишенко и Яковлеву, приговорили их вначале к 15 годам лишения свободы, а затем опять изменили и приговорили к расстрелу.
С усилением борьбы за валютные операции многие фарцовщики уже предпочитали не рисковать и занялись только скупкой-перепродажей вещей, это уже относилось к статье за спекуляцию и была она не такая жестокая по наказанию.
В Ленинграде действовали свои короли валютного бизнеса и наиболее известный среди них был Михаил Яковлевич Дахья. Мне пришлось пару раз с ним столкнуться. Первый раз где-то в 1986 году. Он был арестован и давал показания в следственном отделе тогда Куйбышевского районного управления внутренних дел. Понимая, что может попасть под весьма строгое наказание, он давал полные и развернутые показания на всех и на все. Следствие опасалось даже, что он долго не проживет, столько врагов он себе нажил, но обошлось. В 1987 году Дахья был осужден на 15 лет лишения свободы, но отбыл только пять лет и в 1992 году вышел на свободу. По всей видимости, все-таки опасался за свою жизнь и поменял фамилию на Романов-Херманссон. Стал легальным бизнесменом, занялся нефтяным бизнесом: был генеральным директором «Нефтепродукта», имел отношение к «Петронефтесервис», затем был заместителем генерального директора Новгородского деревообрабатывающего завода, руководил ЗАО «Юни-Лэнд». Была в 90-х годах такая торговая кампания, торговали всем подряд. Где-то в это время я с ним встретился второй раз: был я уже начальником следственного управления Центрального РУВД и ответственным дежурным по району. Мне поступило сообщение, что на Тамбовской улице в борьбе за владение зданием схватились две группировки. Пришлось выехать и начать разбираться. Тут я и встретился с Дахья. Пришлось объяснить ему и его конкурентам, что если не прекратят, то через 15 минут здесь будет ОМОН и все, кто тут находится, через полчаса будут сидеть в КПЗ, как минимум месяц. В то время действовал Указ №1226 от 14 июня 1994 года «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности», предоставляющий право милиции задерживать подозреваемых в тяжких преступлениях лиц на 30 суток для проверки причастности к совершенным преступлениям. Это всех убедило, и они мирно разошлись.
А 28 декабря 1999 года в 21:15 Михаил Яковлевич Дахья был застрелен из снайперской винтовки у парадной дома №5 по Казначейской улице, когда возвращался домой. Так, видимо, с ним все-таки рассчитались.
Исповедь карманника
Это было где-то в 1972—1973 годах. Работал я тогда инспектором уголовного розыска Первого отделения милиции Санкт-Петербурга. В милицию я пришел после службы в армии и с криминальным миром до этого не сталкивался. Поэтому мне было все интересно и главное необходимо было изучать преступный мир. Не помню, кто именно сказал, но звучало это примерно так: чтобы бороться с ним, надо его хорошо знать. Я учился в университете, там давали только общие понятия по криминологии. В высшей школе милиции (это теперь Университет МВД) изучали и обучали оперативно-разыскной деятельности, но не меня. Поэтому я стремился самостоятельно изучить этот мир в ходе своей повседневной деятельности, и с некоторыми профессионалами преступного мира мне приходилось сталкиваться и даже многому учиться у них.
В то время в нашей работе было важным не только раскрыть преступление, но и предотвратить его. Для этого даже существовали специальные показатели, по которым оценивали работу милиции. Некоторые из них были абсурдны, но нас не спрашивали, а требовали исполнения. Все ранее судимые состояли на учете, и с ними мы должны были постоянно встречаться, беседовать, узнавать, как они себя ведут, в общем, держать под постоянным контролем.
В ходе этой работы я и познакомился с одним ранее судимым, назовем его Николаем. Привлекался он к уголовной ответственности семь раз и все за карманные кражи, отсидел где-то около 20 лет, но на свободе был уже лет пять. В ту пору ему было 40 с чем-то лет. Работал он в жилконторе, сантехником. Но чувствовалось, что был начитан и не прочь похвастаться своим криминальным прошлым. Считал, что он принадлежит к высшей касте преступного мира, и с презрением отзывался о мелких ворах, грабителях и прочих категориях преступников. С ним у меня установились дружеские отношения, которые могут быть между опером и ранее судимым. Я многое почерпнул в разговоре с ним о неписаных законах преступного мира, поведении их при совершении преступлений. О своих потерпевших Николай тоже отзывался пренебрежительно: «пусть рот не разевает» или «рот корытом не делает». В ходе бесед с ним я узнал, что карманники тоже бывают разные: одни работают в паре, другие предпочитают работать только в одиночку. Сам Николай говорил, что работал только самостоятельно.
Вдвоем работают чаще всего так называемые ширмачи, которые прикрывают чем-то руку, проникающую в карман или сумку потерпевших, и тут же передают похищенное напарнику, тот исчезает. Трясуны – этих вообще может быть три или четыре человека, которые окружают потерпевшего и начинают его трясти, хлопать по плечам и извлекают портмоне даже из внутренних карманов. Среди этой публики много глухонемых. Мне приходилось сталкиваться с потерпевшими от них, чаще всего они предпочитали иностранцев. Но могут работать они в транспорте, когда много людей. Они обычно прижимаются к потерпевшему и точным ударом выбивают из кармана бумажник. Писаки, или писари, – эта публика работает с помощью половинки бритвы или остро заточенной монеты. Могут подрезать пиджак или куртку, если видят, что во внутреннем кармане лежит что-то существенное, и успевают его подхватить, могут разрезать сумку и вытащить кошелек. Рыболовы – эти кадры чаще всего работают в поездах, устраиваясь на верхней полке, с помощью рыболовного крючка вытаскивают кошельки или любое имущество, которое им приглянулось. Щипачи – эти предпочитают работать на массовых мероприятиях вдвоем: один отвлекает внимание, другой воруют. Марвихеры – предпочитают работать в ресторанах и кафе, и так далее. Много их, желающих поживиться за чужой счет «разевающих рот пошире».
Я интересовался, как он стал карманником, что к этому его привело. Николай рассказал, что после войны было время голодное, отец погиб на фронте, мать целыми днями пропадала на работе, и он был предоставлен сам себе. Хотелось постоянно кушать, и он проводил все свободное время на рынке, где можно было что-то украсть с прилавка. Как-то раз он приметил паренька немного старше, который приноровился к одной бабке и стал тянуть из ее кошелки кошелек. Парнишка заметил, что он наблюдает за ним, подмигнул и приложил палец ко рту. Затем вытащил кошелек и скрылся в толпе. Николаю понравилось, с какой сноровкой это было сделано. Через несколько дней опять же на этом рынке они случайно встретились, и парень узнал Николая, подошел к нему и предложил яблоко. Так зародилась их дружба. Звали этого парня Иваном, был он всегда веселым и не жадным. Предложил научить Николая воровать и стал обучать как личным примером, так и на практике, прикрывая его. С этих пор, как рассказал Николай, он и стал карманником. Через год где-то обоих все-таки поймали и определили в учебно-воспитательную колонию. Но не перевоспитали. Так и пошло дальше. Чем старше становился, тем больший срок получал.