Александр Козлик – От милиционеров к ментам (страница 12)
Теперь появилась уже настоящая головная боль, у Володи. Ничего с Николаем не помогало: мать била, мы угрожали, запугивали, а Коля периодически совершал себе кражи. Стал Володя вытаскивать его к себе раз в неделю и беседовать. Если Коля совершал кражи за этот период времени, он признавался, выдавал вещи или деньги – все, что к тому времени оставалось. Один раз он признался, что совершил кражу и похитил где-то около 1500 рублей. В то время, это была значительная сумма, средняя зарплата советского служащего, инженера составляла 120 рублей. Рассказал Николай, где совершил кражу. Вызвали мы потерпевших и спрашиваем: «Деньги у вас пропали?». «Да, – отвечают, – пропало 1500 рублей, но больше – ничего». В милицию с заявлением они обращаться не стали, так как никаких следов взлома не было, и жена стала подозревать мужа, а муж – жену, что каждый, якобы, взял на свои нужды. Отношения между
ними обострились, дело дошло чуть ли не до развода. Деньги мы им вернули, правда, не все, а только те, что Коля израсходовать не успел. Но зато мы сохранили целую советскую семью!
Так мы мучились с Николаем два года, пока ему не исполнилось 14 лет. Отправили его в спецПТУ и только тогда все успокоились, а кражи прекратились.
Прошло лет десять. За этот период про Колю я ничего не слышал и не сталкивался с ним, слава Богу.
Как-то раз, вместе с участковым инспектором я находился в штабе ДНД, контролировал работу: был я тогда уже заместителем начальника отделения милиции. Заходит к нам в это время мужик, ростом где-то под 190 см., плечи как у борца, а физиономия – ну точно, бандит! Встретишь ночью – все отдашь, даже не спрашивая, что надо.
Состоял этот мужик под административным надзором, как особо опасный рецидивист, ранее неоднократно судимый, хотя было ему всего 24 года. Удивился я, что такой молодой, а уже особо опасный. Тут участковый инспектор и спрашивает меня: «А вы что, его не узнали?». ««Да нет», – говорю, – не знаю я его». «Да как же не знаете, это же тот самый Коля, который в форточки лазал».
Ничего не скажешь, жизнь полна неутешительных неожиданностей.
Налетчик
Было это где-то в 1973 году. Работал я тогда инспектором уголовного розыска 1 отделения милиции Ленинграда. К моим основным обязанностям – зонального – мне дали еще и дополнительные: требовалось завести учетные записи на всех наркоманов в районе. Тогда у нас компьютеров не было, поэтому я завел журнал и картотеку, где регистрировались все лица, задержанные за употребление наркотиков. В то время наркомания не была так распространена: границы Советского Союза были на крепком замке, и поставок наркотиков из Афганистана или из какой-нибудь другой страны не было (во всяком случае, если они и были, то не в таких объемах). Задерживали с коноплей, маком, очень редко с героином или кокаином. Местные наркоманы приобретали лекарства по рецептам, содержащие наркотические вещества, и из них готовили себе «борматуху». Рецепты для покупки добывали у знакомых врачей или подделывали, а некоторые лекарства, содержащие наркотические вещества, вообще были в свободной продаже – например, кодеин с содой. Очень помогало при кашле – обычным гражданам, конечно.
А наркоманы, покупая эти лекарства, выпаривали соответствующие вещества и получали чистый наркотик, который разбавляли и кололи себе. Некоторые не выдерживали такой длительной череды операций и глотали пачками «колеса», так они их называли, и балдели. Как только сердце выдерживало – совершенно непонятно.
Чистые наркотики можно было найти только в больнице, поликлинике и, конечно, у врачей скорой помощи. И в это самое время начались в городе разбойные нападения на врачей скорой помощи. Обычно следовал вызов в какую-нибудь квартиру, но в парадной дома, врача поджидал налетчик: врач по квартирам ходил один, с чемоданчиком, в котором находились лекарства. Налетчик, под угрозой применения ножа, забирал «наркоту» и скрывался. Оружие он ни разу не использовал, потому что врачи безропотно отдавали требуемое. И правильно делали – другого выхода у них объективно не было. Нападения происходили в центре города и после каждого следующего нападения учащались. Видно было, что налетчик серьезно «подсел» на дозу и ему ее требовалось все больше и больше. Врачи стали бояться выезжать на квартиры, требовали сопровождения работников милиции, но выезжать на все вызовы со «скорой», милиция просто не могла. Скоро эти происшествия стали приобретать большой общественный резонанс, и поэтому была создана оперативно-следственная группа с участием сотрудников Главка и территориальных отделений. Так как я занимался контролем и учетом наркоманов, то меня и включили в эту группу. Подняли мы все учеты и составили список лиц, подлежащих проверке – тогда это оказалось порядка двух-трех тысяч человек – и началась поголовная проверка каждого: как ведет себя, где был в момент совершения преступлений, ну и так далее.
Постепенно круг лиц стал сужаться. При тщательной проверке всех подозреваемых вышли мы на некого Трофимова Сергея. Он длительное время нигде не работал, правда, ранее не был судим, жил на средства родителей, достаточно обеспеченных, был из интеллигентной семьи. Состоял на учете, так как был замечен в употреблении лекарственных препаратов. Кстати, на учет ставил его я, и проживал он в нашем районе.
Круг возле Трофимова стал сжиматься, все больше доказательств указывало на его причастность к совершению этих преступлений. И тут мы, чуть не совершили грубую ошибку, и вот как это было. Мы за ним стали вести постоянное наблюдение и решили брать его в момент совершения преступления, с поличным, так сказать, чтобы не было потом никаких проблем на следствии. Но вдруг кому-то из руководства понадобилось срочно уточнить его приметы, во что он одет. Я попался под руку и получил команду выйти на Театральную площадь, где Трофимов находился в тот момент, и все выяснить. О том, что я ставил его на учет и он меня знает в лицо, я не помнил. Приехал я на Театральную площадь, покрутился вокруг него, все запомнил и уехал. Но он-то меня сразу же узнал и, конечно, насторожился. Хорошо еще, что я там недолго крутился. Он успокоился, осмотрелся, тщательно проверил, нет ли за ним слежки, и только после этого вызвал скорую помощь. Пошел он на преступление, так как действительно был уже «на дозе» и не мог долгое время терпеть.
Взяли его в момент совершения преступления, он во всем сразу же признался и заявил, что, если бы не был в таком крайнем состоянии, ни за что бы не пошел в этот раз на совершение преступления, потому что заметил мою слежку. Меня чуть не наказали, но обошлось: победителей не судят.
Грабеж в метро
5 июля 1975 года, раннее утро. У кассира метрополитена на площади Мира (так тогда называлась Сенная площадь в Ленинграде) Катюши Масловой заканчивалась смена. Все было как обычно: со всех станций метро к ней в кассу собирали деньги, всегда набегала сумма больше ста тысяч рублей. По тем временам это были очень большие деньги: к примеру, автомашина «Волга», самая крутая, как сейчас бы сказали, стоила около девяти тысяч рублей. Катюша баулила – то есть раскладывала по огромным мешкам – деньги и готовилась к приезду инкассаторов. Они приезжали ровно в пять часов.
Без двух минут пять к кассе подошел инкассатор с сумкой и протянул ее Кате, поздоровался. Раньше кассирша его, вроде бы, не видела, но не удивилась, потому что инкассаторы довольно часто менялись. Катюша спросила, почему он один, на что парень спокойно ответил, что второй остался на улице покурить. Вел он себя очень спокойно и уверенно. Катюша отдала деньги, и парень ушел. Буквально через две минуты в кассу опять постучали. За окошком стояли двое инкассаторов, которые обычно и приезжали. Катюша очень испугалась, стала бледная, как стенка, и спрашивает: «В чем дело?». Те удивились и отвечают ей: «Ну как же, мы за деньгами». И тут-то она поняла, что произошло. С большим трудом смогла объяснить, что деньги только-только отдала. Инкассаторы выбежали на улицу, но парня уже и след простыл.
Хищение такой крупной суммы денег для города было чрезвычайным происшествием, поэтому сразу же была создана оперативно-следственная группа во главе с начальником отдела Главка. Были собраны оперативные сотрудники со всех районов города, и началась кропотливая работа: проверяли всех ранее судимых за аналогичные преступления, за разбойные нападения и грабежи. Со слов кассирши был составлен фоторобот. Проверили, конечно, и все связи кассирши Катюши Масловой, вплоть до десятого колена. Проверили всех уволенных из инкассаторской службы за последние три года. Но никаких положительных результатов не получили: ни у кого крупных сумм денег не появилось, никто деньгами не сорил. Крутили и вертели мы это дело со всех сторон, но безрезультатно. Прошел год, и дело приостановили – за неимением подозреваемых. Короче, «глухарь» по всем признакам, зависал всерьез и надолго, я бы сказал – беспросветно.
Прошло два года. Инспектор уголовного розыска Киреев Анатолий проводил встречу со своим «барабаном», и тот выдал информацию, что на одной из пьянок некий Голубев Сергей стал хвастать, что «обул» метро на крупную сумму и теперь можно гулять по полной, так как про это все забыли.