Александр Козлик – Красная стрела и многое другое. Детектив (страница 5)

В это же время, появляется на «зоне» Пивнюк П. Т. Вызывает на встречу Николая Ивановича и пытается внушить ему, что с ними бороться бесполезно, надо признать, что он совершил покушение, тогда они могут сделать ему поблажки, даже срок не увеличат, а так, найдут, за что зацепиться и добавить. Не стал Николай Иванович с ним разговаривать, выслушал все и сказал: «делайте что хотите, раз совесть позволяет», и ушел.

Но тут повезло Николаю Ивановичу, не все же время черная полоса длится. Не стало руководство дожидаться очередного «раскрытия» покушения на Гогия, отстранили Пупченко и Пивнюка от расследования данного уголовного дела.

Подошло время освобождения, и Николай Иванович поехал домой.

Семья тепло встретила Николая Ивановича: жена и сын вовсю старались, чтобы он поскорее забыл тот кошмар, через который ему пришлось пройти. Сын рассказал, как его задержали и поместили в КПЗ, допрашивали почти сутки, вынуждая дать показания, что отец с кем-то встречался, чего-то готовил, проверял оружие. Следствие пыталось определить круг его знакомых, чтобы добыть нужные им показания. Только после того, как Николай Иванович дал признательные показания, что оружие его, сына выпустили и пригрозили, что к нему могут еще вернуться. Из разговора с сыном, Николай Иванович понял, что тот поражен тем, что произошло, особенно беспределом со стороны следствия и оперативников. Он никогда не встречался с нашим правосудием и методы его работы, поразили до глубины души. Сын решил покинуть Россию и уехать жить за рубеж, независимо куда, лишь бы, не здесь. Сын окончил Академию им. Баумана, учился в аспирантуре и разослал везде письма с просьбой о поступлении в магистратуру университетов. Он стал уговаривать и Николая Ивановича уехать в Америку. Там уже жили дальние родственники, и могли помочь с переездом. Николай Иванович пообещал сыну подумать.

Воспоминания о происшедшем давило на сердце, особенно мысли, что его сделали преступником. Освободился он накануне 9 мая. Обычно, сослуживцы по Афгану собирались на праздник в Москве. Но Николай Иванович не пошел на встречу – ему было стыдно. Многие понимали, что такое у нас правосудие и не обращали внимание на судимость, но были и такие «доброжелатели», которые хорошо знали Николая Ивановича и в душе были довольны, тем, что с ним случилось. Хотя их было меньшинство, но Николай Иванович никого не захотел видеть и не выслушивать никаких сочувствующих слов. Он уединился у себя на даче и с удовольствием занялся ремонтом. Николай Иванович стремился забыть все, отторгнуть от себя прошлое, но от себя ведь не сбежишь, голову не отключишь. Точно так же, когда он находился в СИЗО, каждое утро мысли возвращались к уголовному делу, вновь он возвращался к прошлому.

Адык появился на даче совершенно неожиданно. Он только освободился, ехать ему было не к кому, и решил он приехать к Николаю Ивановичу, посоветоваться, что делать дальше, как жить. Николай Иванович обрадовался Адыку, тот стал ему как сын, который разделил его страдания. Затопил баньку, хорошо попарились, выпили и опять Адык заговорил о беспределе, который творится в стране. Выслушал его Николай Иванович и прямо спросил: «А ты готов отказаться от всего, ради борьбы с этим беспределом?» Тот не колеблясь ни минуты, ответил: «Да!».

Это «Да!» неожиданно сработало, как клапан, который открыл движение, и Николай Иванович сказал: «Ладно, завтра поговорим». Он решился. То, что долго и, подспудно, зрело, наконец, достигло своего предела. Николай Иванович решился. Сын уже уехал заграницу учиться и больше его ничего не сдерживало. Жена поймет, она привыкла ко всему, в худшем случае, уедет к сыну.

В эту ночь Николай Иванович уснуть не смог. Прежде всего, нужно было достать деньги. Без них создать организацию и привлечь к ее работе людей, было невозможно. Даже минимальные затраты были непосильны для военного пенсионера, их только на сигареты и хватало и то, если самые дешевые покупать. Тут он вспомнил о Баранове Петре Константиновиче, решил с ним связаться, может, чем поможет. Уснул только под утро, усталый от всех мыслей.

Адык утром был как «огурчик». Николай Иванович предложил ему отдохнуть и пожить с ним на даче. Тот с удовольствием согласился, так как спешить было некуда. Чечня не горела желанием его видеть, хотя обстановка там менялась к лучшему. Но Адык был в обиде на земляков за «посадку», да и за все житье такое.

Николай Иванович позвонил по телефону, который ему дал Петр Константинович и с радостью услышал его голос. Они тут же договорились встретиться вечером и посидеть в ресторане. Петр Константинович выглядел презентабельно и ничем уже не напоминал зека, с которым он общался на «зоне». Ресторанчик был небольшой, уютный. Сели в уголке, сделали заказ и стали осторожно прощупывать друг друга. Петр Константинович рассказал, что друзья его не забыли, работает он генеральным директором охранного предприятия. Клиенты все свои, так что работы хватает. Бывший хозяин живет за границей, но бизнес здесь поддерживает, через подставных лиц. Самому в России появляться нельзя, опричники рыщут. В свою очередь Николай Иванович рассказал, что проживает на даче, отходит от прошлого. Петр Константинович предложил ему идти к нему работать заместителем, обещал хорошую зарплату. Между тем Николай Иванович рассказал, что приехал Адык и все горит желаем отомстить за беспредел правосудия. Сказал больше для того, что выяснить, как среагирует Петр Константинович на такое заявление. На что Петр Константинович, спокойно так сказал: «Не мешало бы». Тогда Николай Иванович в лоб и спросил у него: «А ты бы согласился?». Тот задумчиво посмотрел на Николая Ивановича и ответил: «Подумать надо». И действительно ведь: «Подумать надо». На том и расстались, договорились встретиться через неделю. Николай Иванович понял, что Петру Константиновичу надо подготовить почву для серьезного разговора.

Неделя прошла в мучительных размышлениях, ведь предстояло от всего отказаться, от спокойной пенсионной жизни, забыть семью, даже подставить жену и сына, хотя они ни в чем не были виноваты. Но то, что творилось в стране, вызывало жгучий протест и требовало коренных изменений. Президент стоял на позиции: «Лес рубят, щепки летят», тем самым фактически закрывал глаза на творимый беспредел в правоохранительных органах и суде. Его ссылки на то, что суд разберется, выглядели смехотворно, так как суд ничего не решал, он просто штамповал приговоры. Прокуроры, представляя обвинение, порой даже не знали суть его, так как не успевали прочитать и судья без зазрения совести, подсказывал ему, на что необходимо обратить внимание. Процесс превращался в фарс, с заранее известным результатом и все участники процесса, это понимали.

Трудно было решиться на то, чтобы отказаться от обычной, нормальной жизни, после тридцатилетней армейской службы и трех лет «зоны», Николай Иванович совсем не хотел туда возвращаться. Но задавал себе вопрос: «Если не ты, то кто?» Да, борьба с государством обречена на поражение, но она привлечет всеобщее внимание, вначале появятся сотни сторонников, затем тысячи, сотни тысяч и тогда государство вынуждено будет принять меры по защите человеческой личности и уважение прав человека и гражданина.

От всех невеселых мыслей отвлекал Адык. С его энергией и жизнелюбием, трудно было оставаться грустным. Они много стали ездить по городу и Николай Иванович с удовольствием, знакомил его с памятными местами столицы.

Через неделю, как и обещал Петр Константинович, раздался звонок. И они вновь договорились встретиться. В этот раз Петр Константинович пригласил его к себе на дачу, по всей видимости, где он и гарантировал конфиденциальность.

Петр Константинович сразу же заговорил с Николаем Ивановичем откровенно и спросил его, готов ли он к созданию такой организации и как он себе все это представляет. Николай Иванович откровенно ответил ему, что, по его мнению, создание очередной оппозиционной партии ни к чему не приведет. Появятся просто еще одни очередные болтуны, их и так хватает. Необходимо создание некой военной организации, призванной запугать продажных судей, следователей, сотрудников прокуратуры и милиции. Тогда реакция государства будет быстрой, жесткой и направленной на ликвидацию организации. В свою очередь, это привлечет всеобщее внимание общественности и тогда уже будет невозможно оставить все без изменений. Поэтому о создании организации, необходимо во все услышании объявить по Интернету и через оппозиционные газеты. Представить программу организации, ее цели и пути достижения. Опять был взят тайм-аут. Нужно было опять все обмозговать. Прошла неделя, и встретились там же. Петр Константинович пришел хорошо подготовленным, с конкретными предложениями. Структуру организации одобрили и решили, что Петр Константинович войдет в «пятерку» Николая Ивановича, но о нем никто не должен знать, даже из его членов, только Николай Иванович. Петр Константинович берет на себя материальное обеспечение организации, идеологию и пропаганду. За Николаем Ивановичем – ведение военной стороны, подготовка и проведение акций по запугиванию сотрудников правоохранительных органов и судей. Необходимо было подготовить список незаконно осужденных и лиц, которые вели данные уголовные дела, а также программу организации. Предстоял организационный период.