Александр Козлик – Красная стрела и многое другое. Детектив (страница 4)
Сергей Котовский, 30 лет от роду, бывший старший опер по особо важным делам. Был женат, ребенок 5 лет. Однако, как только его арестовали, жена забыла про него. Баба видная была, мужики и так вились вокруг нее, а как только его не стало, тем более запестрили. Всеми фибрами души, старался забыть жену, только дочку было жалко, отца ведь никто не заменит. Посадили его за превышение полномочий с применением насилия. Статья 286 УК РФ, стала весьма распространенной среди работников милиции. Видно, в следственном комитете Генеральной прокуратуры появились новые показатели работы – это число привлеченных «ментов» к уголовной ответственности. С этой целью следователи стали поднимать материалы, по которым было отказано в возбуждении уголовного дела за несколько лет и по которым проходили «менты». Отменяли постановления, возбуждали уголовные дела и направляли в суд. Там штамповали приговора, и «зон» для «ментов» стало не хватать.
Но в случае в Сергеем, все было несколько сложнее. Занимался он раскрытием убийства некого коммерсанта и наткнулся на «комитетчиков». Стал копать и установил связь между погибшим и «старшими братьями». Его предупредили, чтобы не лез, куда не следует. Не послушал. Тут и возбудили уголовное дело, мало того – арестовали, хотя дело было два года назад, и впаяли, почти по максимуму – 5 лет. Суд превратился в настоящий фарс: никаких доказательств вины Сергея, мало того, эксперт отрицала наличие каких-либо телесных повреждений у потерпевшего, но, тем не менее, судья с «чистой» совестью определила ему 5 лет лишения свободы, не зажмурилась даже, и спит спокойно.
Второй – Адык Хаджиев, чечен, 38 лет, бывший боксер, бывший сотрудник милиции. Был на стороне федералов еще в первую чеченскую, вынужден был бежать после отступления войск. Работал в Твери, опером. Во вторую чеченскую вернулся, но стал чужим для своих, не приняли его и при первом же случае, просто подставили. Якобы за взятку отпустил бандита: деньги у него не нашли, но для нашего правосудия, это не обязательно, осудили на основании показаний свидетеля. Дали 4 года лишения свободы.
Адык был зол на весь белый свет, при воспоминании о суде, трусить его начинало и белым становился. «Всех убью, – кричал он, – жить не буду, но со всеми рассчитаюсь. За что посадили?». Горячий мужик, да и только. Смеяться над ним нельзя было, уж очень он обижался. Он не русский. Это с русским подраться можно, потом распить бутылку водки и другом станешь, а чечен обиду держать будет, пока не отомстит. А может так и надо.
Третий – Павел Кашин, 33 лет, бывший спецназовец внутренних войск, снайпер. Под два метра, здоровый, сил девать не куда, а спокойный, как мамонт. Во время второй чеченской, в перестрелке со снайпером, победил. Оказалось, что убил он девушку. Стали утверждать, что она никакой не снайпер, а мирный житель. Руководство сдало его, лишь бы замять скандал и посадили его за неосторожное убийство на три года.
Все трое сблизились между собой. Лидером, негласно, стал Николай Иванович, не только из-за звания и возраста. Он был всегда спокойным, выдержанным, рассудительным, вселял уверенность в окружающих, как говорится, вселял: «веру в светлое будущее». Хотя каждый из них понимал, какое может быть будущее, после судимости. Жизнь надо начинать сначала.
По вечерам, усевшись в уголке, беседовали о многом, что волновало их. Больше всего волновали дела, и постоянно возникал вопрос, почему так несправедливо государство обошлись с ними, ведь верой и правдой служили государству, а оно, в лице своих опричников, растоптало их, особо не задумываясь.
Адык, все время кипятился и твердил: «Мстить надо, мстить надо, нельзя прощать надругательство над собой, за нами остальные пойдут».
Николай Иванович все больше отмалчивался, но мысли о месте волей- неволей приходили к нему. Он понимал, что это означает вступить в борьбу с государством, а такая борьба, почти, никогда успехом не заканчивалась. Государство всегда побеждало, начиная еще с древних времен. Он гнал эти мысли от себя, но горячность Адыка ему нравилась. Павел и Сергей, посмеивались и подзуживали Адыка: « Давить их надо, давить!» День за днем, время шло, его ведь остановить нельзя. Первым на УДО (условно-досрочное освобождение) пошел Павел. Обменялись адресами, обещали встретиться у Николая Ивановича после освобождения. Затем должен был освобождаться условно-досрочно Николай Иванович, но …, следствие про него не забыло. Ведь расследование дела о покушении на олигарха ничем не закончилось. Процесс провалился, и карьера Пупченко и Пивнюка зашаталась. Им вновь было заявлено, что дальнейшая их судьба зависит от раскрытия данного дела. Ими были отработаны остальные версии, но так и не удалось нащупать что-либо реальное. И как ни странно, они опять решили вернуться к Николаю Ивановичу. Вышли на суд и задробили ему условно-досрочное освобождение. Опять вокруг него завертелись «стукачи» зоны, пытаясь наладить контакты. Николай Иванович сразу понял, откуда ветер дует, раз стали ворошить прошлое.
Задумался Николай Иванович, мало того, что осудили неправедно, так еще и спокойно жить не дают. Не он один страдает, вокруг него уже не единицы, не десятки, а сотни лиц, безвинно осужденных. И все это только во имя благополучия тех, кто обязан строго соблюдать законы, судьбы людей их не волнуют, а президент и правительство спокойно смотрят на это, ничего реального не предпринимают. Молодая демократия в России не в силах противостоять нарушениям прав человека. Главным направлением стало, как и в советские времена, «интересы государства». Но под этими интересами скрывались мелкие корыстные интересы карьеристов, их стремление к власти. Стали опять, как в 30-е годы прошлого столетия, появляться дела, построенные по сюжету следователей. Направлены они были на аресты «криминальных авторитетов», но при этом, стремились придать делам общественный резонанс, привлекая заведомо невиновных лиц: работников милиции, высокопоставленных чиновников, кого сдавало руководство, и чем громче были имена, тем звонче было дело и обещало быстрое продвижение по служебной лестнице.
Адык и Сергей были возмущены положением дел у Николая Ивановича и всячески его поддерживали. Тут им попалась на глаза книга: «Белый крест», о создании организации в одной из латиноамериканских стран, из полицейских, борющихся с судебным произволом и бандитами. Они сами создали свой суд, разбирали быстро и жестоко, мстили за произвол и погубленные жизни.
Так и родилась в их головах идея о создании комитета по борьбе с судебным и следственным произволом. Они понимали, что борьба будет жестокой, бескомпромиссной и обреченной на поражение. Но, несомненно, привлекшей к себе внимание общественности и потребовавшей внесения серьезных изменений в законодательство и реорганизацию судебных, следственных и милицейских органов. Защищавших, прежде всего, права человека и именно, в этом должны быть заключены основные интересы государства. Другого пути, чтобы привлечь внимание и принятия мер, Николай Иванович и его друзья, просто не видели.
Сергей был осторожен в принятии окончательного решения, он отлично себе представлял развитие событий, но его обида была сильнее его. Он служил честно и добросовестно, что теперь его ждет? Жена взяла развод и вышла замуж за другого. Приезжала к нему и обещала дать денег, если он откажется от дочки, ее новый муж хочет удочерить ее, и они собираются уехать заграницу на постоянное проживание. Послал ее, куда подальше Сергей, но злость и обида, душили его.
А Николай Иванович уже то же определился и решил, что пора разрабатывать структуру новой организации. Пришлось вспоминать методы работы подполья во время Великой Отечественной войны и лекции в Академии.
Лучшей структурой были «пятерки». Когда каждый из пятерых подбирал себе надежных друзей, также не более пятерки и возглавлял ее, т.е. был руководителем и так далее, рождалась пирамида. В случае провала, выявлялась только одна пятерка, все остальные не знали друг друга. Проникновение агентов было затруднительно, так как руководитель сам определял степень надежности каждого.
Предстояло разработать программу комитета, ее задачи и цели. Но прежде всего, необходимо было подобрать свою «пятерку», которая положит основу всей организации. Павел уже на воле и неизвестно было, как он воспримет такое предложение, да и нужно ли это было ему. Сергей еще окончательно не определился, только Адык был готов, хоть завтра приступить к работе. Но его горячность и язык могли подвести, его следовало еще приучить к дисциплине. При этом не следовало забывать, где они находятся. Обстановка на «зоне» была сложной, несмотря на то, что все «бывшие», много было таких, которые готовы были продать друга, брата и родных, лишь бы выбраться на «волю». Приходилось быть очень осторожным. Очевидно по заданию следствия, вокруг него много еще таких «друзей» крутилось. Тем не менее, именно здесь и проявлялась истинная натура человека. Николай Иванович стал присматриваться к окружающим. Так он познакомился с Петром Константиновичем Барановым. На «воле» Баранов работал заместителем начальника по безопасности у олигарха Ивановского Николая Александровича. Тот был достаточно самостоятельным человеком, здравомыслящим и не всегда шел на поводу у чиновников, любителей подкормиться за чужой счет. Это не всем нравилось и к нему стали подбираться наши правоохранительные органы. Зацепили Петра Константиновича, рассчитывая, что тот сдаст своего «хозяина». На сделку со своей совестью Петр Константинович не пошел, и его осудили за халатность: один из его охранников, по пьяной лавочке, застрелился из служебного оружия, которое было выдано ему по личному разрешению Петра Константиновича. Дали ему три года, за несговорчивость. Петру Константиновичу было около 50 лет. Возраст, почти, такой же, как у Николая Ивановича, бывший начальник криминальной милиции одного из районов гор. Москвы. По характеру они были схожи и поэтому быстро сошлись и часто стали проводить вместе время. У Петра Константиновича подходил срок УДО, и он рассчитывал, что его отпустят, похоже, было, что про него уже забыли. Империя Ивановского все-таки была развалена, но еще оставались «островки», которые возглавляли близкие к Ивановскому люди. Эти люди его не забывали на «зоне» и он рассчитывал, что после освобождения, помогут с работой. К власти, Петр Константинович относился крайне негативно, но высказывался всегда иносказательно, не забывая, где он находится. Но обида за «посадку» чувствовалась во всем его поведении. Перед судом, Петр Константинович немного волновался, а вдруг вспомнят про него, но все обошлось и его освободили. Перед расставанием, обменялись адресами и решили встретиться. Мечта была общая: хорошенько попариться и выпить по 100 грамм на «воле».