Александр Костин – Заговор Горбачева и Ельцина. Кто стоял за хозяевами Кремля? (страница 9)
Свадьбу играли «комсомольскую» – трезвую и веселую. Многие друзья Бориса, приехавшие из разных городов страны, куда они были распределены по окончании института, были очень удивлены его выбором, поскольку во время учебы ничто не предвещало такого исхода. Вот секретная парочка! «Мы думали, что между вами ничего нет. Вы так отстраненно, так формально… на такой большой дистанции общались друг с другом в вузе… – разинув от изумления рты, признавались однокурсники. – Ну что ж, горько!»[60]
Наивные все вы люди! Девичью тайну Анастасии – Наины надежно хранила ее студенческая подушка, не единожды промокавшая от слез.
После свадьбы Наина Иосифовна вернулась в Свердловск, устроилась по своей специальности – водоснабжение и канализация – в проектный институт «Водоканалпроект», в котором добросовестно проработала 29 лет, вплоть до переезда семьи в Москву. Была главным инженером проекта, руководителем проектной группы, при этом пользовалась авторитетом у своих коллег, который ценили ее за добросовестность и природную скромность.
Менее чем через год после бракосочетания в семье родилась дочь Елена, а через три года 17 января I960 года и вторая дочь – Татьяна.
В начале служебной карьеры успехи у молодого мастера, а затем начальника строительного участка, были довольно скромными. В должности мастера ему довелось строить пожарную станцию, или, по-простому, «пожарку». По воспоминаниям сослуживцев он сильно возмущался, что ему, «освоившему» двенадцать рабочих профессий, поручили столь непрестижный объект. Затем его назначают прорабом и поручают строительство пятиэтажного жилого дома, который и по сей день стоит на улице Грибоедова в городе Екатеринбурге.
Движение по карьерной лестнице идет со скрипом, к своему тридцатилетию он всего лишь старший прораб и особых перспектив не предвиделось, тем более, что на одном из строительных участков при строительстве камвольного комбината случилось ЧП, которое едва не привело Б. Ельцина на скамью подсудимых. После пуска основного цеха комбината, здание вдруг начало шататься и вся громадная железобетонная махина могла рухнуть, похоронив под своими обломками новейшее оборудование и обслуживающих станки работников. Старший прораб пережил громадный стресс:
«Пришлось остановить станки. Я сразу – в политехнический институт к профессору Бычкову. Сделали вместе расчет всех конструкций и пришли к выводу, что в проекте была ошибка – прочности опоры плит перекрытий оказалось совершенно недостаточно для полной устойчивости здания. И вторую причину мы нашли – прядильные станки, установленные по движению только в одном направлении. Когда их включают, то их амплитуда совпадает с амплитудой вибраций корпуса, и он начинает раскачиваться (то есть наступает явление резонанса, когда частота колебаний станков приближается или совпадает с частотой собственных колебаний конструкции здания, в результате чего амплитуда колебаний конструкции резко возрастает, что могло привести к его разрушению. –
Из приведенного эпизода видно, что глубоких инженерных знаний у Б. Ельцина, пробегавшего по волейбольной площадке все пять лет обучения в институте, не было. За консультациями к институтским профессорам не набегаешься, а стало быть нужно было менять имидж малограмотного инженера на что-то другое, что позволило бы ему без всяких «сопроматов» и иных мудреных теорий более быстрыми темпами взбираться по служебной лестнице.
Первое, что успел усвоить уже не совсем молодой специалист, что без партийного билета нечего и думать о высших должностях. Тем более, что к началу 70-х годов у него возникли серьезные конфликты с управляющим трестом Н. И. Ситниковым, о котором у Б. Ельцина остались самые нелестные воспоминания:
«…Николай Иванович Ситников – человек оригинальный, мягко говоря, упрямый, злой и его упрямство доходило иногда до элементарного самодурства… Едешь с ним в машине, поспоришь, он останавливает машину где-нибудь на полпути: «Вылезай!» – «Не вылезу. Довезите до трамвайной остановки». Стоим полчаса, стоим час, наконец, он не выдерживает, поскольку куда-то опаздывает, хлопает дверкой и довозит до трамвая. Или, скажем, вызывает к себе, начинает ругать последними словами: такой-рассякой, что-нибудь не так, хватается за стул, ну, и я тоже, идем друг на друга. Я говорю: «Имейте ввиду, если вы сделаете хоть малейшее движение, у меня реакция быстрее – я все равно ударю первый». Вот такие были отношения»[62].
Отношения – хуже не бывает, но ведь и у самого Б. Ельцина отношения с подчиненными были еще более крутыми – о чем речь впереди. А отношения с управляющим зашли столь глубоко, что последний обращался в суд о привлечении Ельцина к ответственности за нарушение финансовой дисциплины. Когда суд оправдал Б. Ельцина, он подал заявление о вступлении в партию, после чего карьерный рост коммуниста Ельцина пошел гораздо быстрее.
В 1963 году он назначается главным инженером Свердловского домостроительного комбината, а через три года уже возглавил его.
Необходимо отметить, что на всех участках работы Б. Ельцин выделялся не новаторскими идеями профессионального характера, а постоянно проводил какие-то эксперименты, внедрял стахановские методы, организовывал всевозможные почины и ставил рекорды.
Так, одна из подчиненных ему бригад вдвое повысила производительность труда за счет того, что эта бригада в ущерб другим обеспечивалась всеми необходимыми материалами в первую очередь. «Почин» получил высокую оценку у начальства, а Б. Ельцин получил очередное повышение и стал главным специалистом домостроительного комбината.
Стиль его руководства, отношения к подчиненным были под стать критикуемому им стилю своего начальника. Он отличался неизменной жесткостью, порой переходящей в жестокость. Он был резок и груб с подчиненными, требовал от них такого же фанатизма в работе, каким выделялся сам, работая на пределе физических сил – на износ.
По своей жестокости по отношению к починенным он недалеко ушел от своего отца, только вместо порки ремнем, к которой прибегал родитель, Б. Ельцин применял административные порки вплоть до увольнения непокорных работников. Будучи начальником Свердловского ДСК, он установил жесткую систему штрафов, согласно которой безжалостно увольнял специалистов при малейшем подозрении на непрофессионализм.
Как сам Б. Ельцин оценивал свой стиль работы?
«Вообще мой стиль работы называли жестким. И это правда. Я требовал от людей четкой дисциплины и выполнения данного слова… моими главными аргументами в борьбе за дисциплину была собственная полнейшая отдача в работе, постоянная требовательности и контроль и плюс вера в людей, в справедливость моих действий. Если дал слово – сдержи, а не сдержал – отвечай перед людьми. Эти ясные, понятные отношения создавали, мне кажется, человеческий, доверительный климат в коллективе»[63].
Стиль стилем, но и инженерные знания были бы не лишними, тогда не случалось бы нелепых казусов на строительных объектах, руководимых Ельциным. На том же камвольном комбинате, при подготовке к сдаче его государственной комиссии, вдруг обнаружилось, что отсутствует подземный переход из одного корпуса в другой протяженностью 50 метров. Причина такого разгильдяйства – утеряны чертежи на переход! Это как же нужно было знать строительный объект, чтобы упустить такую «мелочь». Как о чем-то очень обыденном явлении главный строитель заявляет:
«Невероятно, но факт. На этот переход существовал отдельный чертеж, ну а он затерялся. Вдруг в последний момент обнаружили, что перехода-то нет! А объект крупнейший, на виду у города, да и всей страны, – шесть миллионов метров ткани ежегодно должен выпускать»[64].
Но зато как эффектно выглядит наш «герой» при авральных работах по устранению этого «пустякового» недостатка. За каких-то полчаса путем мозговой атаки было решено к утру следующего дня восстановить этот проклятый переход. И что же тут началось!
«Все высчитали по минутам, земляные работы – со стольки-то до стольки, бетонирование, отделка, сюда перекидывается одна бригада, затем другая. Экскаватор начинает копать траншею, за ним идет следующий, за ним следующий. Я на месте, не отхожу ни на минуту. Каждый отвечает за свой участок. Никакой лишней суеты, все организовано предельно точно. Утром, шесть часов, уже укладывали асфальт на этот проклятый подземный переход, все было готово, мы успели»[65].
Герой, да и только! А ведь за такое геройство не то чтобы с должности снимать, а под суд нужно отдавать за вопиющее нарушение технологии строительных работ. Подумать только, за одну ночь прорыть траншею, забетонировать полы и стеновые панели, тут же произвести асфальтирование и покрасочные работы, установить электрику. Все это «великолепие» в самое ближайшее время начнет давать осадку, разрушаться и придет в аварийное состояние. Сколько месяцев затем после сдачи «объекта» будут «колдовать» над устранением этих недостатков в «Исповеди…» ничего не говориться.
К чему приводит спешка, авралы в строительстве Ельцин убеждался не раз на собственном опыте. Так, назначение его на должность директора Свердловского ДСК в 1966 году ознаменовалось громким ЧП: обрушилась недостроенная пятиэтажка, которую возводил именно ельцинский ДСК, когда он был еще главным инженером этого комбината. Причина аварии банальна – спешка строителей, заливавших фундамент в зимнее время. На морозе бетон не успел схватиться, а когда наступило лето, бетон начал «таять» и здание буквально «поплыло».