Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Танец Безмолвных Зеркал (страница 5)

Но когда Марк касается пальцами её лба — не думая, просто делая, как учила женщина в поезде — Анна не отстраняется. Она закрывает глаза. И видит то же, что видел он в купе: клетки, фигуры, доску, на которой они оба — не случайность, а ход.

Анна поднимает руку. Касается его лба в ответ.

Они стоят так — посреди улицы, на виду у прохожих, которые обходят их стороной, думая: сумасшедшие, наркоманы, артисты. Они не видят того, что видят Марк и Анна. Не видят, как над их головами смыкается свет — не солнечный, другой. Свет клетки, на которой они только что сделали свой первый совместный ход.

Марк убирает руку. Анна — тоже.

— Ты была в моём сне, — говорит он.

— Ты был в моём, — отвечает она.

— Что происходит?

Анна смотрит на камень в своей руке. Узор внутри замер. Спираль остановилась. Как будто часы, которые отсчитывали время до встречи, остановились в момент, когда стрелки сошлись.

— Мы не одни, — говорит она. — Нас больше.

— Сколько?

— Восемь. Я видела во сне. Восемь фигур на доске.

— Доска… — Марк трёт лоб, там, где горело прикосновение. — Это как-то связано с театром?

— Ты видел театр?

— Я оттуда. То есть… я был там. Пятнадцать минут назад. Камень привёл.

— Мой тоже.

Они замолкают. Тишина между ними — не пустая. Она густая, плотная, как смола. В ней слышно то, что нельзя произнести вслух. В ней чувствуется: эта встреча — не случайность. Эта встреча — ход.

Марк смотрит на босые ноги Анны, на её продрогшие плечи.

— Ты замёрзнешь.

— Я не чувствую холода. С тех пор как…

Она не договаривает. Потому что не может объяснить словами то, что чувствует. Холод исчез в тот момент, когда её пальцы коснулись его лба. Как будто что-то более сильное, чем погода, вошло в тело и согрело изнутри.

— Нам нужно найти остальных, — говорит Марк.

— Я знаю.

— Ты знаешь, где они?

Анна закрывает глаза. Сначала темнота. Потом — линии. Те самые, что она видела во сне. Паутина судеб, которая связывает всех восьмерых. Она видит себя — яркую точку. Видит Марка — вторую точку. И другие точки — шесть — пульсируют где-то в городе. Некоторые близко. Некоторые далеко.

Она открывает глаза.

— Одна близко. Очень близко.

Марк смотрит в ту сторону, куда она указала. Старые кварталы. Узкие улочки. И где-то там — третья точка. Третья фигура. Третий, кто проснулся сегодня утром с камнем в кармане и вопросом, на который нет ответа.

— Идём, — говорит Марк.

Он протягивает руку. Анна берёт её. Пальцы сплетаются.

Каждый из них чувствует, как камни в карманах и в руке пульсируют в унисон. Один ритм. Одно тепло. Один ход.

Они идут.

---

4. ЕЛЕНА

Елена не знает, зачем она здесь.

Она сидит на скамейке в сквере, смотрит на фонтан, который не работает с прошлого года, и чувствует, как камень в кармане пальто — тот самый, который она нашла сегодня утром в сумочке, хотя точно знает, что не клала его туда — становится всё горячее.

Она пришла сюда без цели. Просто вышла из дома, села в такси, назвала адрес, который всплыл в голове сам собой — и вот она здесь. В сквере, где никогда не была. У фонтана, который никогда не видела.

Елена смотрит на свои руки.

Красивые руки. Ухоженные. С идеальным маникюром. Руки женщины, которая привыкла быть правильной. Всегда. С детства. Елена — та, на кого равняются. Та, у кого всё хорошо. Та, кто умеет слушать, поддерживать, отражать. Как зеркало.

Она всегда была зеркалом. Для матери, которая ждала похвалы. Для мужа, который ждал понимания. Для дочери, которая ждала любви. Для коллег, которые ждали совета.

Елена отражала. Всегда. Так хорошо, что почти забыла, как выглядит то, что стоит за зеркалом.

Но сегодня утром, когда она взяла в руки камень и увидела в его глубине не узор — своё лицо, но другое, не отражённое, не повёрнутое зеркально, а прямое — она испугалась.

Потому что лицо в камне смотрело на неё не как в зеркало. Оно смотрело из себя. Без оглядки на того, кто смотрит.

Елена не узнала себя.

И испугалась того, что это лицо — настоящее. А то, что она видит в зеркалах каждый день — подделка.

Камень в кармане теплеет.

Елена поднимает голову. На другой стороне сквера, у входа, стоят двое. Мужчина и женщина. Мужчина — в дорожной куртке, с трёхдневной щетиной. Женщина — босиком, в пальто накинутом на плечи.

Они смотрят прямо на неё.

Камень становится горячим.

Елена встаёт. Не понимая зачем. Ноги несут сами. Она идёт через сквер, мимо фонтана, мимо скамеек, мимо редких прохожих.

Они идут навстречу.

Когда они сходятся, Елена смотрит на женщину, потом на мужчину. Она не знает их. Никогда не видела.

Но когда женщина протягивает руку и касается её лба — легко, как ветер, как мать, проверяющая температуру у спящего ребёнка — Елена чувствует то, чего не чувствовала никогда.

Она не зеркало.

Она — источник.

Слёзы текут сами. Не потому, что больно. Потому что кто-то впервые за сорок лет посмотрел на неё не для того, чтобы увидеть себя.

— Кто вы? — шепчет Елена.

— Мы — те, кто помнит, — говорит Марк.

— Мы — те, кто ищет, — говорит Анна.

— Мы — фигуры, — говорит Елена.

И не удивляется тому, что сказала это. Потому что в тот момент, когда пальцы Анны коснулись её лба, она вспомнила. Не словами — телом, душой, каждой клеткой. Вспомнила, что всегда знала это. Просто забыла.

— Нас больше, — говорит Анна.

— Я знаю, — отвечает Елена. — Я чувствую. Ещё пять.

— Ты знаешь, где они?

Елена закрывает глаза. И видит. Как Анна. Как Марк. Видит линии, которые тянутся от неё к другим точкам в городе. Пять точек. Одна — в старой части, у реки. Другая — на крыше высотки. Третья — в библиотеке. Четвёртая — в больнице. Пятая — в детском саду.

Она открывает глаза.