Александр Косарев – Цикл рассказов: На Грани Вечности. Точка . Меркаба Тысячегранника: Исповедь Геометра. Книга первая: Вхождение. (страница 3)
Но центр не чертился.
Он отодвинул бумаги, встал, подошёл к окну. Дождь стекал по стеклу, искажая огни города. Геометр смотрел на эту текучую реальность и думал о том, что всё, что он видит, — тоже тетраэдр. Огромный. С вершинами в четырёх сторонах света. С центром где-то глубоко в земле или высоко в небе — он не знал.
— Где ты? — спросил он у пустоты. — Где центр всего этого?
Пустота не ответила.
Он вернулся к столу, сел, взял карандаш. Рука сама потянулась к чистому листу.
И вдруг остановилась.
Потому что лист не был чистым.
На нём уже что-то было.
Четыре точки, соединённые линиями. Идеальный тетраэдр. Такой, какой он собирался начертить.
Но он его не чертил.
— Это ты? — спросил Геометр у ночи. — Это игра такая?
Ночь молчала.
Он взял лист, поднёс к свету. Линии были ровными, уверенными — как будто их начертила рука мастера. Но главное — в центре тетраэдра пульсировала точка. Чёрная. Абсолютно чёрная. Такая чёрная, что, казалось, в неё можно провалиться.
— Что это? — прошептал он.
И тогда точка ответила.
Не голосом — движением. Она качнулась — и из неё, как из двери, вышел свет. Сначала тонкий луч, потом поток, потом целая река.
Река света вылилась из точки на лист, с листа — на стол, со стола — на пол, с пола — на стены. Она текла медленно, как густой мёд, заливая углы комнаты, поднимаясь к потолку, просачиваясь в каждую трещину.
Геометр зажмурился.
Когда открыл глаза, света не было.
Была тишина.
Абсолютная. Та, о которой он писал в своих тетраэдрах. Та, которую пытался описать словами и никогда не мог.
И в этой тишине он услышал.
Не ушами — всем существом.
«Ты искал центр. Ты его нашёл. Ты всегда был в нём. Просто не знал.»
Геометр хотел ответить, но слова не шли. Да и не нужны были слова.
Вместо этого он почувствовал.
Комната дышала. Стены пульсировали в такт его сердцу. Пол был тёплым и живым под босыми ногами. Потолок уходил в бесконечность, но в этой бесконечности не было страха — только дом.
Он опустил глаза на свои руки.
На левой ладони, там, где никогда ничего не было, теперь горела тонкая золотая линия.
На правой — ожог в форме звезды.
Он не знал, откуда они взялись. Но знал, что они — его.
— Что происходит? — спросил он в тишину.
И тишина ответила — не словами, а открытием.
Мир качнулся.
И Геометр проснулся.
---
ГЛАВА 1
Тетраэдр, который не ждали
Он проснулся от того, что комната перестала быть прямоугольной.
Это не было сном — слишком реальным было давление в висках, слишком осязаемым холод, идущий от стен, которые теперь сходились под углами, невозможными для обычной архитектуры.
Или это был не сон? То, что случилось ночью — лист с начерченным тетраэдром, свет, текущий как мёд, тишина, говорившая без слов, — было ли это реальностью?
Геометр сел на кровати и посмотрел на свои руки.
Золотая линия была на месте.
Звезда — тоже.
Значит, не сон.
Значит, всё это было.
Он поднял глаза.
Четыре стены сходились под невозможными углами. Четыре вершины светились каждая своим светом. Пол пульсировал мягким сиянием. Потолок терялся в вышине.
А в центре, там, где вчера стоял стол с рукописями, теперь висела точка.
Та самая. Чёрная. Абсолютная. Живая.
— Я схожу с ума, — сказал он вслух, и слова упали в центр, не вернувшись.
Ответа не было. Но был свет.
Четыре вершины светились каждая по-своему. Геометр встал — босые ноги коснулись пола, который оказался не деревом, а чем-то средним между стеклом и застывшим туманом — и подошёл к первой.
Он узнавал их.
Все четыре.
Он чертил их ночью. Описывал. Думал о них.
Жидкое зеркало. Расходящиеся трещины. Прозрачный обсидиан. Кованое метеоритное железо.
Они были здесь. Живые. Дышащие. Ждущие.
— Ты создал их, — раздался голос из-за спины. — Теперь они создают тебя.
Геометр обернулся.
В углу, там, где пересекались грани Наблюдателя и Выбора, стоял человек. То есть не человек — скорее сгусток того же света, что сочился из стен. Прозрачный, мерцающий, с глазами, в которых Геометр увидел все свои тетраэдры сразу.
— Ты из моего видения, — сказал Геометр. — Тот, кто говорил в тишине.
— Я из всего, — ответил он. — Из тишины, из света, из твоих чертежей. Я — Библиотекарь.
— Ты... реален?
— А ты?