Александр Косарев – Тихий Гром (страница 3)
— Не раньше чем через два месяца. Нужно уменьшить установку в сто раз. Упаковать всё это в корпус калибра 30 миллиметров. Это не просто инженерия — это искусство.
— У нас есть Жилин. Он сделает.
— Жилин — технолог, а не волшебник. Есть физические ограничения. Плотность энергии, тепловыделение, надёжность… — она помолчала. — Но мы попробуем.
Андрей кивнул.
— Я хочу, чтобы через три месяца мы стреляли на полигоне. Не важно, из чего. Хоть из самодельной пушки. Но чтобы был выстрел и результат.
— Андрей Викторович, — Екатерина посмотрела на него внимательно, — вы понимаете, что мы создаём? Это не просто новый боеприпас. Это смена парадигмы. Это как переход от лука к огнестрелу. Только наоборот: от громкого к тихому.
— Понимаю.
— Вы готовы к тому, что будет сопротивление? Военные не любят менять уставы. Генералы не любят, когда им говорят, что их оружие устарело. Производители боеприпасов не любят, когда появляется технология, которая делает их продукцию ненужной.
— Я готов, — сказал Андрей. — Я к этому шёл двадцать пять лет. Не ради денег. Не ради славы. Ради того, чтобы однажды, глядя на экран с трансляцией боя, я увидел не разрушенный город, а город, который остался целым. Потому что мы научились останавливать, не разрушая.
Екатерина долго молчала. Потом сказала:
— Вы странный человек, Андрей Викторович. Директор по качеству, который хочет изменить природу войны.
— Нет, — улыбнулся Андрей. — Директор по качеству, который просто делает свою работу. Качественно.
---
Глава 4. Скептик
Полковник Игорь Титов не любил гражданских.
Не то чтобы он их ненавидел — просто не доверял. Гражданские мыслили категориями прибыли, эффективности, инноваций. Они не знали, что такое реальный бой. Не слышали, как свистят пули над головой. Не видели, как горят танки с людьми внутри.
Поэтому, когда его вызвали в ГРАУ и сказали: «Поезжай на „Заслон“, там гражданские что-то придумали. Говорят, революция в средствах поражения», — Титов поморщился.
— Опять? — спросил он. — В прошлый раз тоже революцию обещали. Плазменные пушки. Лазеры. Помню?
— Помню, — ответил генерал. — Но тут другое. Говорят, серьёзные люди. Мелешко — из старых инженеров, не болтун. Соколова — та самая, которая батарейки сделала. Поезжай. Посмотри. Доложишь.
И вот Титов стоял на полигоне «Заслон-38», в том же самом месте, где три недели назад Андрей смотрел на уничтоженный танк. Рядом с ним — Мелешко, Соколова, Жилин, Коваль. Ещё несколько человек из КБ.
— Полковник, — сказал Андрей, — вы скептик?
— Реалист, — поправил Титов.
— Хорошо. Реалист. Я вам сейчас покажу то, что изменит ваше представление о войне.
— Меня трудно изменить.
— Посмотрим.
Андрей подал знак. Коваль что-то набрал на планшете.
В пятистах метрах от них стоял танк-мишень. Старый Т-72, списанный, с демонтированным двигателем, но с полностью сохранённой электроникой: прицелы, системы управления, связь. Всё как в настоящем.
Из укрытия выехала установка. Это было некрасиво: на базе бронетранспортёра смонтировали пусковую, к которой были подключены громоздкие конденсаторные блоки. Ничего похожего на серийный образец.
— Экспериментальная установка, — пояснил Андрей. — Калибр — 57 миллиметров. Снаряд — прототип «Молнии-1». Расчётная зона поражения — радиус десять метров.
— И что он делает? — спросил Титов.
— Убивает электронику. Всю. В радиусе десяти метров.
Титов усмехнулся:
— А танк?
— Танк остаётся целым. Но становится бесполезным.
— Посмотрим.
Андрей кивнул Ковалю. Тот дал команду.
Пусковая качнулась. Снаряд ушёл в цель. Титов ожидал взрыва — привычного, оглушительного, с дымом и осколками. Но вместо этого он услышал короткий свист и… тишину.
На мгновение ему показалось, что произошла осечка.
— Всё? — спросил он.
— Всё, — ответил Андрей. — Попадание в зону поражения. Можно подходить.
Они подошли к танку. Титов обошёл машину. Корпус цел. Люки закрыты. Ни одной пробоины. Ни копоти. Танк выглядел так, будто его только что пригнали с базы хранения.
— Открывайте, — сказал Титов.
Механик открыл люк. Титов заглянул внутрь. В нос ударил запах озона — резкий, металлический. Всё выглядело целым. Приборы, кресла, рычаги.
— Включите зажигание, — приказал он.
Механик попробовал. Тишина.
— Системы управления? — спросил Титов.
— Мёртвы, — ответил Коваль, глядя на свой планшет. — Процессоры выжжены. Электронные блоки — ноль. Даже проводка под напряжением? Нет, проводка цела, но все чипы — в ноль.
Титов медленно обошёл танк ещё раз. Потом вернулся к Андрею.
— Как это работает?
— Электромагнитный импульс, — объяснил Андрей. — При попадании в зону поражения боеприпас генерирует мощный разряд. Он не разрушает металл, не убивает людей. Он выжигает электронику. Любую. Танк становится мёртвым грузом. Восстановление — только в заводских условиях.
Титов посмотрел на танк, потом на Андрея.
— А если внутри танка люди?
— Электроника выжжена. Двигатель не работает. Системы управления — ноль. Но люди живы. Они могут открыть люки и выйти.
Титов молчал долго. Потом спросил:
— А если вместо танка — город?
— Город останется целым, — сказал Андрей. — Если мы используем точечные боеприпасы. Если мы начнём применять стратегические — с мощностью, достаточной для поражения в радиусе сотен метров, — то город останется целым физически. Но всё, что имеет электронику, выйдет из строя. Больницы. Водоснабжение. Транспорт. Связь.
— Это страшнее взрыва, — тихо сказал Титов.
— Это война нового типа, — ответил Андрей. — Война, где главное — не разрушить, а остановить. Вопрос только в том, кто первый научится это делать и кто первый научится защищаться.
Титов ещё раз посмотрел на танк. Замерший, целый, но мёртвый.
— Сколько времени нужно, чтобы сделать это серийным?
— Два года, — сказал Андрей. — Если получим поддержку.
— Вы её получите, — сказал Титов. — Я сделаю доклад. Но вы должны понимать: это оружие изменит всё. Не только правила игры. Саму игру. И не все к этому готовы.
— Мы готовы, — сказал Андрей.
Титов посмотрел ему в глаза. Увидел то, что редко видел у гражданских: уверенность человека, который знает, что делает.
— Тогда поехали, — сказал полковник. — Будем менять правила.