Александр Косарев – Круг Зависимостей (страница 3)

— Вот именно. Поэтому хочу посмотреть.

Ольга дописала адрес на салфетке. Улица Грибоедова, дом 17. Без таблички.

— Только не говори никому, что от меня, — сказала Ольга. — Там не принято. Анонимность.

— Я поняла.

Салат Екатерина доела. Кофе не заказала — нарушило бы график.

Вечером она сидела в своей квартире, смотрела на салфетку с адресом и чувствовала, как внутри разрастается что-то тяжёлое. Не страх. Страх она могла бы проанализировать, разложить на составляющие, упаковать в папку «для дальнейшего изучения».

Это было другое.

Это было чувство, что мир вокруг неё — её идеально выстроенный, выверенный до минут мир — дал трещину. Такую же, как в потолке. Которую никто, кроме неё, не замечал.

Она взяла телефон. Набрала номер Ольги.

— Алло?

— Ты сказала, что там стены видят тебя насквозь. Это правда или метафора?

Ольга помолчала.

— Я не знаю, Кать. Честно. Я не знаю, как это работает. Но когда я там была… я впервые за долгое время не врала.

— Себе?

— Вообще.

Екатерина сбросила вызов.

Посмотрела на салфетку. На адрес. На ровные, каллиграфические буквы Ольги — такие же беспорядочные, как она сама.

Завтра среда.

Она никогда не ходила в новые места по средам. Среда была днём отчётов, днём контроля, днём, когда она перепроверяла всё, что сделала за неделю.

Но сегодня она уронила нож.

Три секунды.

Екатерина взяла блокнот — тот самый, в котором записывала всё, что требовалось запомнить. На чистой странице вывела:

Среда, 19:00. Ул. Грибоедова, 17.

И закрыла блокнот.

Потолок был идеальным.

Но она почему-то не могла заснуть.

---

Глава 2. Круг

Она пришла ровно в 19:00.

Это было её правилом: если уж идти в непредсказуемое место, то хотя бы вовремя. Дверь без таблички она нашла не сразу. Прошла мимо дважды, прежде чем заметила металлическую ручку, вросшую в облупившуюся штукатурку. Ни звонка. Ни домофона. Ни намёка на то, что здесь вообще кто-то бывает.

Екатерина толкнула дверь.

Внутри пахло озоном и сыростью. Лестница вела вниз, в полумрак. Ступени были каменными, стёртыми — по ним ходили долго. Она насчитала семнадцать ступеней. Почему-то запомнила это число.

Внизу была ещё одна дверь. Открыта.

Она вошла.

Комната оказалась больше, чем она ожидала. Намного больше. Снаружи здание казалось узким, старым, почти заброшенным. Но здесь пространство расширялось, уходило в стороны, теряло границы. Екатерина не могла понять, где кончаются стены и начинается воздух.

Потому что стены дышали.

Она замерла на пороге. По стенам бежали узоры — синие, фиолетовые, изредка вспыхивали оранжевым. Они пульсировали, перетекали, ветвились, как нейронные связи. Или как корни деревьев, которые растут не вверх, а вглубь — в темноту, где никто не видит.

— Вы вовремя.

Голос. Женский. Спокойный. Екатерина обернулась.

Женщина стояла в центре комнаты. Седые волосы, серый костюм, светлые глаза. Она не улыбалась, но в её лице не было угрозы. Только внимание. Полное, абсолютное внимание, от которого хотелось или рассказать всё, или убежать.

— Я Екатерина.

— Здесь не принято называть имена.

— Я знаю. Но я хочу, чтобы вы знали, кто я.

Женщина — Алевтина, так её звали — слегка наклонила голову.

— Хорошо. Екатерина. Вы пришли, потому что…

— Потому что хочу понять.

— Понять что?

— Как это работает. Стены. Кристаллы. Всё.

Алевтина сделала жест рукой, приглашая в круг.

— Садитесь. И смотрите.

Екатерина прошла в центр. Пол был тёмным, почти чёрным, и в нём мерцали вкрапления — кристаллы. Они были разного размера, от крошечных, размером с песчинку, до крупных, с кулак. Когда она ступала, они отзывались едва слышным гулом.

— Это не просто комната, — сказала Алевтина, пока Екатерина осматривалась. — Это система. Стены — нейросеть. Она считывает микровыражения, пульс, дыхание, тембр голоса. И визуализирует эмоциональное состояние. Кристаллы в полу записывают истории. Каждое слово. Каждую паузу. Каждый вздох.

— Зачем?

— Затем, что память — это самое ценное, что у нас есть. И самое опасное.

Екатерина села в кресло. Оно обхватило её — не жёстко, но настойчиво.

— Вы работали в «Заслоне», — сказала она. Не вопрос. Утверждение.

Алевтина посмотрела на неё с новым интересом.

— Вы хорошо подготовились.

— Я аналитик. Я готовлюсь ко всему.

— Даже к тому, что нельзя просчитать?

— Нет ничего, что нельзя просчитать.

Алевтина улыбнулась. Впервые. Улыбка была мягкой, почти тёплой.

— Вы мне нравитесь, Екатерина. Люди, которые верят в контроль, обычно либо ломаются быстрее всех, либо оказываются самыми сильными.

— И что я?

— Посмотрим.