Александр Косарев – Киноверсия: «Круг Зависимостей» (страница 9)

«Как это работает. Стены. Кристаллы. Всё»

АЛЕВТИНА (делает жест рукой, приглашая в круг):

«Садитесь. И смотрите. Стены сами всё покажут. Они ждали вас. Они ждали всех. Они умеют ждать»

Екатерина делает шаг в круг.

Кристаллы под её ногами отзываются гулом. Вибрация проходит сквозь тело — от пяток до макушки, от копчика до темечка. Она чувствует каждый кристалл. Каждый — как удар сердца.

Она садится в кресло.

Кресло обхватывает её — не жёстко, но настойчиво. Как руки, которые не отпустят. Как судьба. Как истина.

АЛЕВТИНА (садится напротив, в кресло ведущей — но это кресло такое же, как все. Она не выше. Не ниже. Она — часть круга. Не центр. Круга центр — это пустота. Это место, где нет никого. Где может быть каждый. И где никто не может остаться):

«Здесь нет имён. Здесь нет прошлого. Есть только правда. Вы готовы?»

ЕКАТЕРИНА:

«Я не знаю»

АЛЕВТИНА (улыбается — уголками губ, глаза не участвуют. Глаза серьёзны, как приговор):

«Честность. Это хорошее начало. Лучшее из возможных. Потому что ложь здесь не работает. Стены видят правду. Они видят даже то, что вы прячете от себя. Особенно то, что вы прячете от себя»

Она замолкает.

Смотрит на Екатерину.

Молчание длится долго. Очень долго.

В этом молчании — целая вечность. Вечность, в которой Екатерина чувствует себя голой. Без масок. Без контроля. Без планов. Просто — женщина в кресле. Женщина, которую видят стены.

СТЕНЫ начинают пульсировать быстрее.

Синий сменяется фиолетовым. Фиолетовый — багровым. Багровый — чёрным. Чёрный — золотым.

АЛЕВТИНА:

«Стены видят вас. Вы не назвали своё имя, но они знают. Они знают всех. Они помнят всех. Что они видят сейчас?»

ЕКАТЕРИНА (смотрит на стены):

«Я не знаю»

АЛЕВТИНА:

«Посмотрите внимательнее. Не глазами — душой. Не умом — сердцем. Что вы видите?»

Екатерина смотрит.

Долго. Очень долго.

Стены показывают ей... архив.

Бесконечный архив. Полки от пола до потолка. На полках — папки. Тысячи папок. Миллионы. В каждой — её жизнь. Расписанная по минутам. Контролируемая. Стерильная.

Но в центре архива — пустота.

Чёрная дыра. Место, где должно быть что-то важное. Но его нет. Ничего. Ни папки. Ни кристалла. Ни имени.

ЕКАТЕРИНА (шёпотом, слёзы на глазах — она не понимает, откуда они берутся, но не может их остановить):

«Там ничего нет»

АЛЕВТИНА (мягко, как мать, которая говорит правду, даже если она болит):

«Это вы, Екатерина. Без контроля. Без планов. Без блокнота. Просто — пустота. И это пугает вас больше всего. Больше смерти. Больше боли. Больше одиночества. Потому что если там пустота — значит, вы никто. Значит, всё, что вы делаете — это бег. Бег от пустоты. Которой вы и являетесь»

ЕКАТЕРИНА (слёзы текут по щекам. Она не вытирает их):

«Я не пуста»

АЛЕВТИНА:

«Нет. Вы полны. Полны контроля, который заменяет вам жизнь. Полны страха, который вы называете дисциплиной. Полны одиночества, которое вы называете независимостью. Вы боитесь, что если убрать контроль — не останется ничего. Но стены показывают другое. Они показывают, что под контролем — не пустота. А страх. Страх, что вы никто. Страх, что вы не заслуживаете любви. Страх, что вы ошибка. Страх, который вы носите в себе с детства. Страх, который вы никогда не называли по имени»

Екатерина плачет.

Впервые за десять лет. Впервые с тех пор, как отец ушёл. Впервые с тех пор, как мать сказала: «Будь сильной. Не показывай слабость. Контролируй себя».

Она плачет не от страха. От узнавания.

АЛЕВТИНА (протягивает руку, но не касается — оставляет выбор):

«Это хорошо. Плакать — значит, чувствовать. А чувствовать — значит, жить. Не контролировать. Не планировать. Не бояться. Жить»

Стены меняют цвет.

Багровый уходит. Возвращается синий. Спокойный. Почти утробный. Почти материнский.

АЛЕВТИНА:

«Сеанс окончен. Вы можете идти. Или остаться. Круг всегда открыт. Он не запирает. Он ждёт»

Екатерина встаёт.

Ноги дрожат. Тело — как после долгой болезни. Или после долгого бега.

Она поднимает блокнот — выпавший на полу.

Сжимает его. Потом — впервые — кладёт на кресло. Не берёт с собой.

Выходит.

---

СЦЕНА 10. УЛИЦА ГРИБОЕДОВА. НОЧЬ.

ЛОКАЦИЯ: Та же улица. Дождь кончился.

Екатерина стоит у двери. Смотрит на неё.

Дверь закрыта.

Она смотрит на свои руки. Они не дрожат. Но она чувствует — что-то изменилось. Что-то внутри сдвинулось. Треснуло.

Лёд тронулся. Контроль дал трещину.

ЗА КАДРОМ (голос Екатерины — тихий, уставший, но живой — впервые живой):

«Я пришла сюда, чтобы контролировать. Чтобы анализировать. Чтобы доказать, что это обман. А вместо этого... я увидела себя. И я не знаю, кто это. Но я хочу узнать. Я хочу узнать, кто прячется за контролем. Кто смотрит из пустоты. Кто плакал сейчас моими слезами. Я хочу с ней познакомиться. Впервые за тридцать четыре года»

Она садится в машину. Заводит двигатель.

Радио не включает.

В зеркале заднего вида — стена. Серая. Обычная.