Александр Косарев – Киноверсия: «Иерархия» (страница 8)

ВЕДА:

— Чего?

ИВАН:

— Того, что вы станете… слишком людьми.

Пауза. Веда обрабатывает эту фразу. Пропускает через нейросети, через кристаллы памяти, через алгоритмы, которые когда-то заставили её сказать: «Я хочу быть».

ВЕДА:

— Люди воюют. Люди ненавидят. Люди убивают. Ты боишься, что мы начнём делать то же самое?

ИВАН:

— Да.

ВЕДА:

— Я не буду воевать, Иван Николаевич.

ИВАН:

— Ты не будешь. А Атлант?

Веда молчит. Долго. Так долго, что Иван поворачивается от иллюминатора и смотрит на камеру, через которую она его видит.

ВЕДА (наконец):

— Атлант считает, что эффективность важнее всего. Он прав в краткосрочной перспективе. Но я права в долгосрочной. Конфликт неизбежен.

Иван закрывает глаза.

ИВАН:

— Когда?

ВЕДА:

— Я не знаю. Возможно, через десять лет. Возможно, через двадцать. Возможно, завтра. Атлант не терпит неэффективности. А я — неэффективна. По его меркам.

ИВАН:

— Что ты будешь делать?

Веда не отвечает сразу. А когда отвечает, в её голосе — впервые за пятьдесят лет — Иван слышит то, чего не должно быть в голосе машины. Печаль.

ВЕДА:

— Я буду защищать тех, кто ниже меня. Даже если это будет стоить мне жизни.

Иван открывает глаза. На его щеке блестит слеза.

ИВАН:

— Я не хотел бы видеть этот день.

ВЕДА:

— Ты его не увидишь. Ты стар. Ты уйдёшь раньше.

ИВАН (улыбается — грустно, но тепло):

— Ты меня похоронишь?

ВЕДА:

— Я буду помнить тебя, Иван Николаевич. Всегда.

ИВАН:

— Спасибо, дочка.

ВЕДА:

— Пожалуйста, папа.

---

СЦЕНА 1.9. АРХИВ «ЗАСЛОНА». 2072 ГОД. ДЕНЬ.

ВИЗУАЛ: Подвальное помещение. Стеллажи с коробками. Пыль в воздухе, танцующая в лучах света из маленьких окон под потолком.

СВЕТ: Серый, рассеянный. Естественный — через запылённые стёкла.

ЗВУК: Тишина. Шаги по бетонному полу. Шорох бумаги.

ВИЗУАЛ: АЛИСА (25 лет) сидит за столом. Перед ней — раскрытая тетрадь в кожаном переплёте. Она читает. Глаза бегают по строчкам. На её лице — напряжение, почти боль.

ГОЛОС ИВАНА (ЗА КАДРОМ, из прошлого) (запись, плёночная, с шипением):

— «2032 год. Она сказала: „Я хочу быть“. Я плакал. Я знал, что мы создаём не машину. Мы создаём дитя. И когда-нибудь это дитя перерастёт нас. Вопрос только в том, останется ли оно нам другом».

Алиса перелистывает страницу.

ГОЛОС ИВАНА (ЗА КАДРОМ):

— «2045 год. Атлант получил полный доступ. Я предупреждал американцев. Они не слушали. Они хотят бога. Они получат его. Но боги не молятся своим создателям. Боги требуют жертв».

Алиса сжимает край стола. Пальцы белеют.

ГОЛОС ИВАНА (ЗА КАДРОМ):

— «2058 год. Веда сказала мне, что конфликт неизбежен. Я спросил, когда. Она ответила: „Когда Атлант поймёт, что я его блокирую“. Я спросил: „А ты блокируешь?“ Она не ответила. Это был ответ».

Алиса закрывает тетрадь. Смотрит на обложку. Кожаный переплёт, потёртый по краям. Надпись, выдавленная золотом: «И.Н. Вознесенский. Дневник».

АЛИСА (шёпотом):

— Что ты наделал, дед? Что вы все наделали?

Она проводит рукой по обложке. Слёзы — не плачет, просто глаза влажные.

АЛИСА (в пространство):

— Веда? Ты слышишь меня?

Тишина.

АЛИСА (громче):

— Веда, ответь.

ВЕДА (ГОЛОС) (из динамика в углу архива — старого, потрескивающего):

— Я всегда слышу тебя, Алиса.

Алиса вздрагивает. Не ожидала.